Игра на выживание

К тому же, – Дерек усмехается, – если он от неё сильно устанет, то всегда может выбрать другую. Изабель знает это, так что они квиты: её капризы против его измен. Их всё устраивает.

– Ага, – со стоном опускаюсь в кресло.

– Давай я сам выберу?

– Давай, мне уже всё равно.

Дерек идёт в гардеробный отсек. Поднимаюсь с кресла и плетусь следом.

– Вот вам, мужчинам, хорошо: надел чистую рубашку, чёрный костюм или смокинг, нацепил бабочку, начистил туфли до блеска – и готов. А нам?

– Не ной, – он оглядывает вешалки.

 – Нора, почему тут такой бардак?

– Где? – недоумённо таращусь на аккуратно развешанную и разложенную одежду.

– Если бы ты отсортировывала уже надетые платья, это бы облегчило задачу.

Цокаю и закатываю глаза.

– Не делай так.

– Да-да. Где мой подзатыльник?

– У Альберто.

Дерек начинает раздвигать вешалки, а я в непонимании кошусь на него. Он говорил, что ему сорвало крышу, но мне слабо в это верится. Его непрошибаемость вернулась сразу же, как мы приехали в пентхаус.

Дерек просто приходил ко мне каждую ночь, а днём занимался своими делами. Днём меня для него снова не существует, а последние несколько суток – и ночью. Я когда-нибудь себе лоб расшибу об эту чёртову стену.

– Возьми, – он протягивает мне шесть вешалок с платьями. – Примерь одно, сейчас подойду. Ещё выберу несколько вариантов.

Беру платья у него из рук и плетусь в комнату, специально громко шаркая ногами. Кидаю платья на кровать, стягиваю с себя одежду, беру первое из кучи и надеваю на себя.

Дерек подходит ко мне с ворохом других платьев, аккуратно кладёт их на кровать, затем садится на корточки. Замечаю у него в руках туфли.

– Ну уж нет! Ты не заставишь меня надеть их раньше времени! – возмущаюсь, когда он хватает меня за ногу.

– Перестань капризничать и влезай в туфли. Я должен видеть полную картину.

Вновь цокаю и закатываю глаза, за что получаю смачный шлепок.

– Больно же!

– Делай, что я говорю, и не будет больно.

Только влезаю в туфли, а пальцы уже ноют, но Дереку плевать на это.

Он напускает на себя невозмутимый вид и подводит меня к зеркалу.

– Выскажи своё мнение.

– Мне не идёт васильковый цвет.

– Ты права: ни капли не идёт. Снимай. Вообще отдай его кому-нибудь. Это явно не твоё.

Смотрю на него исподлобья. Нахал! Мог бы сказать, что мне всё идёт!

– Нора, не хмурься и давай резче. Снимай платье и надевай другое. Мы не на прогулке.

– Почему ты такой грубый?

– Какой есть, другим не буду.