Часы

Кто ожидал, что маленькая косточка, зарытая мной в землю двадцать лет назад, прорастет? Когда на поверхности показался первый маленький побег, мы и не думали, что он выживет, однако теперь деревце было практически с меня ростом и могло похвастаться крупными, лоснящимися от эфирного масла листьями. Темно-изумрудной была и поверхность сосуда, расчерченная по кругу тонкими золотыми полосами. Внутри, на самом дне, прикрытые несколькими пакетами, лежали кучно исписанные страницы в таком же зеленом переплете…

Почему я не поставила тетрадь на полку? Я не хотела, чтобы она была на виду.

История Марвина отныне являлась нашей с Сьюзан тайной, и пока я была не готова ей делиться.

Вернувшись на кухню, я оперлась на край столешницы справа от плиты, забыв о продуктах, которые вскоре в сочетании друг с другом должны были стать булькающим на сковороде ризотто. День был сложный, и характерный звук пробки, выскальзывающей из горлышка бутылки, сделал его чуточку лучше. Белое вино наполовину заполнило мою керамическую кружку, и я сняла пробу перед тем, как принялась читать.

Терпкий вкус на языке был похож на терзающее меня любопытство.

Давай, Марвин Шерфилд, что ты приготовил для меня сегодня?

***

Когда я проходил по узкому коридору, я мысленно прощался даже с грязью, неопрятным слоем покрывавшей пол. За столько лет я ни разу не видел его чистым, без привычных липких следов от пролитого кофе по соседству с комьями земли из ботинок. Благодаря слабым пятнам света от потолочных ламп поверхность напоминала шкуру плешивой собаки, к которой прилепилась горстка тощих прозрачных клещей.

Они были неподвижны и лишь изредка мигали, когда были проблемы с напряжением.

Я думал о том, сколько времени провел за решеткой, в том числе, в этих стенах. Если взять за точку отсчета мой перевод сюда, то я снова достиг возраста, при котором дядюшка Рейган разрешает безнаказанно употреблять алкоголь. Если считать с самого начала, в голове возникают пугающие цифры.

Перед глазами мелькали обрывки далеких воспоминаний: вот полиция приезжает ко мне домой, и на радость соседям меня подводят в наручниках к машине с мигалками. Мне еще не раз сводили руки за спиной, но ощущение, когда холодный метал впервые сдавливает запястья, все равно ни с чем не сравнится. Тогда я не сопротивлялся – голова была забита совсем другим. Вернее, я старательно концентрировался на том, чтобы выкинуть из нее все мысли.