Обнаружители Магии. День Единения

Странствующие рыцари же казались мифическими обитателями суши, знакомыми лишь по байкам в портах. В этих байках они непременно были богатыми простофилями, помешанными на чести и отваге и не особо следящими за своими расходами, так что работа Алену точно подходила. Он протянул ладонь Августу, которая тут же была пожата широко улыбающимся нанимателем.

– По г’укам! О цене договог’имся позже.

– За это стоит выпить! – воскликнул Иоахим, поднимая руку в призывном жесте для разносчиц. – Я вот возвращаюсь в…

Его прервало скорое появление быстро говорящей разносчицы, у которой была еще целая таверна таких болтливых пьяных посетителей.

Ждать окончания всех историй до совершения заказа было равноценно полноценной остановке деятельности заведения, поэтому девушка мастерски перевела внимание Иоахима на себя. Пока он пытался сосчитать необходимое количество алкоголя, Алена начало зажимать между Августом и присаживающейся с другой стороны горой.

– Извините, нигде больше мест не было, – вкрадчивым басом проговорила гора, пододвигающая блюдо с ароматно пахнущими нарезанными закусками, – угощайтесь.

Ален послушно потянулся за куском сыра – в его восприятии горам обычно не перечили. Иоахим наконец закончил подсчет и озвучил число пинт разносчице. Когда он увидел гору, он хлопнул себя по лбу:

– Черт, надо было брать больше…

– Не стоит, уважаемый господин, – остановил его от последующих действий полуорк, кротко пережевывающий вяленое мясо с принесенного им блюда, – я не пью подаваемых здесь напитков.

На лице Зальца отразилось некое замешательство, когда он пересчитал сидящих за столом.

– Иоахим, – с сомнением он протянул руку горе.

– Хэнк.

– Так о чем это я? Ах да, я возвращаюсь в Лоркон…

Октавия вполуха слушала нескладный рассказ Иоахима. У этой истории не было конкретики – вся речь в основном была построена на перечислении негативных эмоций, полученных столичным парнем во время пребывания за пределами большого города. Тифлингша с удивлением отметила, что шум таверны можно разделить на два типа.

С одной стороны до нее доносились типичные бытовые перебранки, похабные истории и признания в любви до гроба на общем наречии, с другой – переливчатое журчание незнакомого ей языка с теми же интонациями.

Таверна абсолютно точно делилась на людскую и эльфийскую часть. Среди и той, и другой части выделялись столы, за которыми громко праздновало местное ополчение в едином обмундировании Союзных Земель.