Риша решает!

Легонько и ненавязчиво покачиваюсь, и Риша вдруг тоже отзывается музыке. Совсем немного, скорее даже неосознанно, но это мой шанс.

– Потанцуй со мной, – говорю ей на ухо. – Я тебя спас.

Спина Риши напрягается, плечи едва ощутимо вздрагивают, а рука опускается поверх моей, стискивая до боли кожу.

– Ты его спас, а не меня. Вот с ним и танцуй.

– Хочешь, найдем его. Я буду держать, а ты сделаешь то, что собиралась.

Ее ресницы вздрагивают, и она прикрывает глаза, весело усмехаясь. Вау! Понравилась шутка? И плевать, что она о бесчеловечной расправе над бедным парнем, главное – контакт, кажется, налаживается! Если не можешь подружиться с кем-то, значит, нужно подружиться против кого-то.

– Один танец, Риша Мариновна, – нежно говорю я. – Я тебя не съем. Честно. А потом отправимся на разборки.

Риша задумывается всего на мгновение, заставляя сердце взволнованно замереть, затем вздыхает и отвечает уже не так враждебно:

– Лучше пообещай, что наконец отстанешь от меня.

Похоже, ссора знатно ее подкосила.

Ей нужна перезарядка, а мне за это время нужно успеть реабилитироваться.

– Конечно, – послушно соглашаюсь я, но не могу удержаться от ремарки. – Если ты сама этого захочешь.

Ритм вперемешку со стуком сердца управляет телами. Осторожно покачиваюсь, не желая пересекать границу, и жду, когда Риша даст хоть малюсенький знак, что готова к большему. Она переступает с ноги на ногу и упирается затылком в мое плечо. Крепче сжимаю ее руку и не могу сдержать улыбки.

Веду в танце, но без лишнего напора: разворачиваю Ришу к себе лицом и сплетаю наши пальцы.

Шаг влево, вправо. Риша двигается легко, без зажимов. Чувствует меня и музыку, все больше раскрываясь. Позволяет покружить ее и даже улыбается, глядя на меня.

– Неплохо, – искренне говорю я.

– Неплохо? – прищурившись, переспрашивает она.

Нет. Только не это. Пожалуйста. Снова косяк? Почему я не выбрал другое слово?

Озорной взгляд останавливает поднявшуюся волну паники. Риша отступает, поднимает руки, делая легкую волну всем телом, и обходит меня кругом, нежно касаясь кончиками пальцев плеч и спины.

Кожа покрывается мурашками, вдох застревает в горле. А вот и знак. Танец меняет форму и настроение. Смелее, резче, с меньшим опасением и толикой зарождающегося доверия. Это не похоже на страсть, скорее на борьбу или лайтовую вражду. Впрочем, в какой-то мере так и есть, но у нас с Ришей Мариновной все получается естественно и легко. Ее рука в моей. Тело близко, но недоступно.