Шесть дней на Хеленос

Разумеется, я и предположить не мог, что с ним что-то случится. Решили мы не сообщать Струве о визите. Пусть будет ночной нежданчик. Дарин взял куттер, умчался.

Ну я сижу у монитора, смотрю. Приземлился он в километре от модуля. Всё, что делает, комментирует, как на службе: подлетаю, выхожу… Вдруг слышу выстрелы, стон, тишина. Зову: «Дарин! Эрвин!» Без толку. Потом шаги. Я притаился, микрофон отключил, прислушиваюсь. Камера с Эрвина слетела или повреждена выстрелом. Но звук идёт. Слышу, стонет он, то ли несут его, то ли волокут.

Потом шум воздуха, как из кессонной камеры. Шлепок магнитного замка. Шаги, кажется, двое. Шуршание и возня, словно одежду снимают. Нашарили передатчик. Всё, звук прервался. Голосов я не слышал, никто не разговаривал.

Я давай опять звонить Струве. Опять отвечает андроид: «Занят, – говорит,– профессор, на операции». Говорит, что мисс Кински обещала связаться со мной, как только освободится. Я жду опять как дурак. Связалась она со мной только на следующий день. Говорит, что они нашли раненого Дарина, прооперировали, и теперь он на карантине, так как не соблюдал меры безопасности в заражённой местности.

Я подумал и решил отправить Возник слетать разобраться, что там за операция. Она дама безотказная. «Конечно, – говорит, – посмотрю, чем и кто там заразился». Взяла третий куттер из четырёх и поминай как звали, тоже с концами. Пару дней потратил на то, чтобы связаться со Струве. Наконец, он мне отвечает, что Возник не может подойти к коммуникатору. У неё, видите ли, разрядились аккумуляторы, а необходимого зарядного устройства в лаборатории нет.

А дальше вообще кино. На связь выходит молодой учёный, ну тот, с косой, Стадлер, кажется. Начинает толковать, что лучше бы мне вообще свалить назад на Землю на ближайшем витке. А то и ещё куда неподалёку, чтобы там дождаться коридора. У меня и с самого начала было подозрение, что парень не в себе. А тут такой расклад. Прошу позвать руководителя экспедиции – не зовёт. Продолжает нести, что эта планета не для нас, если не улечу, то заражусь и погибну.

С тех пор я заперся в рубке, отбил шифровку по старым военным каналам, а с экспедицией не связывался. И от них – тишина».

Прилучко замолчал. Сижу, слушаю эфирный фон и… всхлипывания? Нет, показалось. Мда-а-а… Вот поди ж ты – Мурманск… Эх, Вася, Вася.

– Эй, ребята, вы ещё здесь? – Голос Прилучко чуть дрожит.

– Здесь, кэп. Соображаем, как быть.

– Если Эрвин жив – верните его, любого. У меня только он и дочка.