Пик

Во мне нет для тебя угрозы, пастырь, – и разве я не доказал это? Я не однажды помогал тебе и, о да, я спас твоего товарища. Однако это хорошо, что ты настороже, ибо многие из моего рода суть угроза для тебя и прочих людей.

– Например, тот в золотом доспехе, – догадалась я. – Так что, ты уже покончил с загадками? Когда ты мне в последний раз помогал, твои игры в угадайку чуть меня не угробили.

К моему удивлению, он рассмеялся. И смех у него тоже был красивый. В прямом смысле слова завораживающий.

– Ты нетерпеливый мотылек.

Я кое-что поведаю тебе. Мое имя Тирсион.

Я думала, меня удар хватит. Жители никогда – никогда! – не называют нам своих имен. Как гласят разные старинные предания: если ты знаешь имя существа, то можешь им повелевать с помощью магии.

– Произнеси мое имя трижды, пастырь, и я услышу тебя, где бы ни находился, и явлюсь поговорить с тобой. – Он помрачнел. – Но не пытайся таким образом заманить меня в западню. Если попытаешься – тебе несдобровать.

– Я… не буду пытаться, – выдавила я.

И в тот же миг поняла, что дала ему обещание. Он мне ничего плохого не сделал – наоборот, он мне помогал. Неведомо зачем, но помогал. И это правда, что он спас Гвоздя от верной гибели в Первой Битве за Барьер.

Лицо Лавандового снова просветлело. Он как будто хотел сказать что-то еще, но тут в моих наушниках затрещало, и голос дежурного произнес:

– Элит-Охотница Рада, твой транспорт прибудет через пять минут.

– Вас поняла, штаб, – ответила я.

Надо запускать сигнальную ракету.

Я было приподнялась, но тут же села обратно. Ведь если я встану, неизвестно, что подумает Житель. Может, он решит, что я вознамерилась на него напасть.

– Ступай, – сказал Тирсион, чуть скривив уголок рта. – Мы еще побеседуем. Однако опасайся тех, кто за вашими волшебными стенами думает лишь о себе. Они без колебаний отдадут тебя Великому Союзу, если узрят в том выгоду.

И совершенно непринужденным, даже рассеянным жестом он открыл Портал у себя за спиной и скрылся в нем. Только его и видели.

Под вечер я, как водится, валилась с ног. Но сна при этом не было ни в одном глазу. Я приняла душ и наконец-то призвала Ча. Развалившись на кровати с Ча в качестве диванной спинки, мягкой и жесткой одновременно, я притворилась, будто смотрю новостной канал. «Ну, что скажешь?» – спросила я.

«Он назвал тебе истинное имя, – заметил Ча. Но в его мыслях читались неуверенность и сомнения – точно как в моих. – Я не знаю, что сказать.