Охотница

Я не думала, что дядя такой высокий – в роликах он казался ниже, – примерно шесть футов четыре дюйма[9 - Приблизительно 193 см.]. На нем была более изысканная полицейская форма: синяя с серым, сшитая на заказ, и там, где у обычных полицейских серебро, у него было золото. И небольшие галуны на плечах. Макушка у дяди уже облысела, а виски поседели, и еще у него были усы. Вообще он больше смахивал на хозяина булочной или мясной лавки, а не на префекта. Увидев меня, дядя улыбнулся, и это была хорошая улыбка.

– Радка, наконец-то! – Дядя шагнул ко мне и взял за плечи, а Джош отступил на пару шагов назад.

Дядя держал меня на вытянутых руках и вглядывался в мое лицо. – Ты так похожа на отца. А глаза материнские.

И тут случилось такое, отчего я бы подпрыгнула и завопила, если бы не моя Охотничья выучка. Но, сказать по правде, я опешила. Потому что дядин палец вдруг как-то странно задергался. И не просто задергался: дядя выстукивал что-то на моем левом плече – послание, которое было мне понятно на уровне инстинкта.

Это код, которым мы, Охотники, пользуемся между собой, если нельзя разговаривать. Мы с Кедо вот так перестукивались тогда, в шахте.

«Я рад обнять тебя, малышка. Но здесь обоим опасно. Нас снимают. Покажи, что поняла».

Снимают? В дядином офисе? Но… как это? И чего он боится? Ладно, не важно, потом разберусь. Сейчас надо слушать дядю. Прямо сейчас у меня впервые появилось ощущение, будто что-то не так.

И я мысленно обругала себя. Я же читала «Книгу пяти колец» и «Искусство войны», а Учитель Прайс, который преподавал Охотникам школьные премудрости, заставил меня прочитать трактат «Государь»[10 - «Книга пяти колец» написана в XVII в.

самураем Мусаси Миямото и посвящена искусству стратегии и ведения поединка. Трактат «Искусство войны» (V в. до н. э.) был создан великим китайским полководцем и мыслителем Сунь-цзы; эту книгу и сейчас изучают в военных школах. А трактат «Государь» (1532) флорентийского политика и историка Никколо Макиавелли – настоящий учебник для правителя, где подробно описано, как захватить власть и как ее удерживать. В числе прочего Макиавелли призывает идеального государя, к которому обращен трактат, отделять нравственность от политики.]. Я же понимаю: люди – это люди, а политика – это политика, и политика иногда чревата опасностями. И она стала опасна для моего дяди.

– Да, дядя Чарм, – уверенно произнесла я, а сама ухватила его за локти и отстучала «Поняла». – То есть… прошу прощения, сэр. Префект Чарм.