Элита

Все-таки письма из дома – это дело личное.

В коробке оказалась пачка писем от Учителей: на конвертах стояли лишь имена, а обратным адресом значился Анстонов Родник. Не Монастырь. Наверху лежала стопка писем от Учителя Кедо. Я плюхнулась на диван и вскрыла первое письмо.

Письма были зашифрованы. То есть Учитель Кедо писал так, будто они там мучаются с ружьями и силками, а не Охотятся с Гончими и магией. Ведь в Пике считают, что у нас именно так все и происходит. Письма, которые доставляет мне Ча, обычно другие.

А тут Учитель Кедо рассказывал про житье-бытье в Монастыре и как там другие Охотники – и опытные, и обучающиеся. Всякие пустяковые мелочи из монастырской жизни.

Зато такое приятно читать. А вот письма леди Рианнон и Ивара Торсона и еще парочки Учителей оказались не очень. Там говорилось, что деревенские из Анстонова Родника и окрестностей от меня не в восторге.

Ну ясно: поселения и деревни, где есть приемники, ежедневно получают по выделенке четырехчасовой эфир с моего канала. Судя по всему, так со всеми Охотниками, кто не из Пика: к ним в регионы отправляют эфиры по выделенной линии.

Чтобы люди следили, как там поживает их местный герой. Так вот, дома некоторые решили, что я задираю нос, и без всякого стеснения это обсуждают.

Сами-то Ивар и Рианнон вроде бы не тыкали мне моим зазнайством. Они писали: замечательно, что ты в Элите, не так много будет эфиров, народ будет меньше языками чесать. А если что и покажут, так ты ведь не одна, ты в команде. Но Ивар с Рианнон предупреждали, что иные мои, так сказать, друзья… на деле не такие уж и друзья.

Только и знают, что трепаться, какая я нынче стала важная.

Если честно, мне от этого чтения даже подурнело. В письме назывались люди, которым я привыкла доверять.

И как мне прикажете с этим жить? Я же не могу приехать домой и сказать: вот она я, прежняя, ничего не изменилось! Они-то верят видэкрану. Будто бы я тут купаюсь в роскоши и славе и задрала нос выше некуда. У меня в глазах защипало, я даже ненадолго позабыла про бурю.

Но буря-то про меня не позабыла. Да и про всех нас в штабе. Она нам живо напомнила, что лихие деньки Дисерея еще совсем не позади.

Здание содрогнулось от фундамента до самой крыши; в моей комнате все забренчало и застучало. А посреди этого толчка погас свет.

Сердце у меня колотилось так, словно за мной гнался драккен. Но я усилием воли осталась стоять на месте. Потому что куда-то бежать в такой ситуации – это хуже не придумаешь.