Паутина

В отместку за это жена Вербицки отсканировала рукопись книги «Digital Acid», которую ей передали от мужа из больницы, и послала это «письмо счастья» в 33 крупные сетевые конференции.

Через год D-Acid, или, как его назвали в России, «диоксид», распространился с помощью Сети по всему миру, вытеснив даже «микроскоп» – самый популярный галлюциноген того времени. Перенос клеточного алгоритма диоксида в трехмерку как будто ничего не давал; зато ходили слухи, что музыкальная «клеточная машина» в сочетании с цветовой приближает экспериментатора к сумасшедшему дому гораздо быстрее, чем цветовая в отдельности.

– Ваш кофе… сэр! – Белобрысый стоял передо мной с подчеркнуто-вежливым выражением лица.

– Может, попробуете пока комбинезон? Как раз освободилось место…

– Спасибо, я лучше посижу. Мне доклад сейчас делать, надо сосредоточиться. – На всякий случай я многозначительно подмигнул.

Бармен с понимающим видом ретировался. А я стал разглядывать пару, только что вышедшую из кубиков. Похоже, они пришли вместе и взяли кубики на одинаковое время.

Но отдельно друг от друга – видно по лицам.

Я люблю разглядывать лица людей, вышедших из Сети. Это вроде игры: нужно угадать, что они там делали. Насчет девушки все ясно. Лицо – покрасневшее и обмякшее, на груди – два мокрых пятна почти правильной круглой формы, в них еще два пятнышка, потемнее. На фоне идеально-белой футболки это смотрится, как два глаза – не столько эротично, сколько комично. Впрочем, это скорее защитная ирония – девица-то занималась сексом с машиной, а не со мной!

А вот что парень там делал – это сложнее.

Говорят, лица людей, выходящих из кубиков, напоминают лица зрителей, выходящих из кинотеатра. Это не всегда верно. Ведь кино – законченное произведение: пережил эмоции и пошел домой. Вот как девица эта. А у парня выражение другое: он еще там, в его мозгу еще продолжается начатый в кубике процесс. И лицо его сейчас – неприятная восковая маска безо всякого выражения. Хотя интересно, почему это самое «безо всякого» воспринимается окружающими как нечто неприятное?

Мне вдруг вспомнилось, что точно такое же лицо – но только у меня самого – часто замечала Рита.

И всегда спрашивала: «Что-то случилось?» «Да ничего, я просто думаю…» – отвечал я. Но каждый раз, когда она видела меня таким, она снова и снова задавала этот вопрос.

Возможно, если бы у меня всегда было такое лицо, она не реагировала бы так встревожено. Ведь когда мы познакомились, я был другим.