Паутина

Честно сказать, я даже с некоторым отвращением и боязнью относился и к «железу», и к внутренностям тех программ, с которыми работал. Кнопок с простыми словами «Найти», «Сохранить», «Печатать» мне было более чем достаточно. Дальше лезть никогда не хотелось.

Даже если я и замечал какие-то технические вещи, это было совсем не из той оперы, которая интересовала хакеров. Например, когда-то меня раздражало, что листы бумаги выходят из принтера теплыми. Мне почему-то хотелось, чтобы свежая распечатка была, наоборот, холодноватой.

Знакомый программист, которому я поведал об этом, долго смеялся – не знаю, над чем, но больше я ему ничего не рассказывал о своем общении с компьютером.

Однако после ухода из Университета я оказался лишен всякой технической поддержки. И обнаружил, что раньше мог игнорировать ее лишь потому, что ее держали на высоте другие люди. А ведь когда-то я лишь посмеивался в ответ на замечания коллег о моем снобистском невежестве узкого специалиста, не желающего знать лишнее из другой области.

«CAMEL отдельно, LIGHTS отдельно». Оказавшись за стенами университетского кабинета, я осознал весь горький юмор этой поговорки. Прочти хоть всего Пушкина над сломанным принтером, он не начнет выдавать распечаток – ни горячих, ни холодных. Не говоря уже о том, чтобы продолжать свое дело или хотя бы отомстить тем, из-за кого я оказался на улице. Для таких дел нужна целая команда. Один в поле не воин, особенно если вместо поля – дикий лес Сети, а ты – всего лишь профессор вымершей литературы, не видавший в этой Сети почти ничего, кроме своих любимых академических архивов.

Но и в диком лесу я оказался чужаком не для всех.

Клетка 3. Хакер, первые игры

Я точно так же сидел тогда с чашкой кофе в университетском «Тараканнике». Он подсел рядом.

Бутылка дешевого пива, два бутерброда с соевым мясом. Характерная сутулость и длинные волосы, которые можно было бы называть светлыми, если бы он мыл их чаще раза в месяц. Плюс драная противогазная сумка, из кармана которой торчит, как перчатка, дорогой черный «лапоть» без единой клавиши, снятый с руки только на время еды.

Все это классифицировало его на девяносто девять процентов: электронный витязь на распутье.

И лицо как будто знакомо, но как зовут?… Типичная история, когда читаешь лекции двум потокам по триста человек – множество лиц, запоминающихся чуть больше или чуть меньше, и множество имен, которые не запоминаются вообще.