Паутина

Старые кубики несколько лет назад разделили пополам диагональными перегородками, так что комнат получилось вдвое больше. Но это не особенно заметно по сравнению с тем, что позволяли теперь компьютеры: голосовая подача команд, голографическая трехмерка, и прочее, и прочее.

Сейчас я вошел в слабо освещенную беседку с видом на море. Смахивает на Никитский ботанический сад в Ялте. Хорошая заставочка.

Беседку немного портил мольберт посередине: уж больно аккуратный. На мольберте остался незаконченный пейзаж – берег моря, прорисованный акварелью с одной стороны, а с другой лишь намеченный карандашом.

Возможно, просто часть заставки. Но я на всякий случай дал команду сохранить рисунок. Затем вызвал настройку интерьера и произнес «кабинет-34».

Обстановка сменилась. Стены с книжными стеллажами скрыли сад, мольберт стал обычной персоналкой на столе. Вынув из кармана карточку, полученную в «Аргусе», я загнал ее в щель на рабочей панели.

поиск узла… установка канала связи…

«Кабинет 34» чем-то походил на мой кабинет в Университете, потому я его и выбрал когда-то.

Наверное, самая старая из интерьерных заставок в этом кафе, комплект MS Rooms первого поколения. Тогда они еще делались цельными – нельзя было подвинуть книжный шкаф ближе к окну или подгрузить пару венских стульев из модного каталога вебели. Сейчас, конечно в моде более изощренная вебелировка – комнаты в виде огромной инфузории-туфельки, а то и в виде огромной вагины. Мне лично всегда хватало кабинета. Не так-то легко на все новое переключаться. Еще, кажется, вчера сидел за обычной клавой обычной персоналки, а тут – на тебе, трехмерные внутренности инфузорий вокруг и прочие эффекты присутствия.

канал связи установлен

идентификация… успешно

ожидайте аудиенции…

Правда, надо сказать спасибо Сергею – он почти вылечил меня от виртобоязни простым и грубым методом, который в двадцатом веке называли «шоковой терапией».

Два года назад, когда в нашей совместной деятельности по созданию «Вольных Стрелков» возник вопрос о визуализации, я мягко пытался обойти эту тему. Я выдвигал различные разумные доводы в защиту письма как вполне мощного – в умелых руках – средства воздействия на других людей. Но Жиган заявил, что это восстает мое трусливое подсознание, а все умные доводы – лишь рационализация внутренних страхов. Я ответил, что не уважаю психоанализ.