2048. Все детали

Здание бывшего банка между ними, и если идти от лепта… Там, кажется, была пара магазинов на первом этаже…

Да, точно. Высокие витрины с этими дурацкими старинными манекенами, которые время от времени чуть-чуть шевелятся, чтобы зацеплять периферийное зрение. То-то все пялятся.

Старикашка отошёл. Больше никого поблизости не было, и Басс почувствовал себя уютнее. Он посмотрел вдоль улицы. За мэрией с её игрушечной площадью и фонтаном Параллель снова сужалась – две сплошные стены домов, два ряда витрин. Зеркала напротив зеркал.

Перед третьим от мэрии зданием стоял старый бензиновый автомобиль. Рядом стоял старикашка в жёлтой панаме, пялился. Потом протянул руку, потрогал блестящую чёрную поверхность. Ну ясно, машина настоящая – все трогают, голографическим обликом тут не отделаешься.

Зато витрины… Например, та, что сразу за автомобилем. Россыпи золотых украшений на чёрном бархате, и как будто даже просматривается уходящая вглубь стойка, на которой тоже блестят россыпи. Наверняка облик, а за ним небось тоже ресторан.

Или дремль-студия. Хотя реальные фасады всё равно не отличишь от обликов, если смотреть с улицы. Вот и удаляющийся старикашка уже расплывается на фоне трапециевидного обрывка неба – может, он тоже?..

За это Басс и не любил реконструированный даунтаун. Скриптаун, как его в шутку окрестили местные, – и не без причины. Раньше этот район вызывал интересные ассоциации, вроде того детского рисунка с маленьким домиком. Нынешние подмены не вызывали ничего, кроме одной и той же параноидальной цепочки мыслей – а это старое или только что выращенное? А это вообще реальное или облик? А вон та витрина? А эти чистенькие туристы?

Можно, конечно, потестировать сонар.

Басс закрыл глаза, дал команду…

– Спишь?

Пришлось отменить. Марек снова сидел напротив.

– В общем, ты понял, насчёт Оракула? Мне просто жалко, когда ценные вещи пропадают. На каждом из кладбищ Саймона гниют сотни искинов. Они, считай, практически всегда отключены. Режим психозеркала использует не более пяти процентов вычислительной мощности.

Да и обращаются к ним нечасто. Иной фрукт раз в месяц звякнет поплакаться своей мёртвой мамочке, да раз в год заедет сам на могилу, поболтать с обликом на месте. Всего на пару часов в год искин включается. Остальное время – спячка. Очень нерационально. Будь я таким заживо погребённым искином, сам бы сдался хакерам.

– Ну да, чтобы такие как ты использовали их электронные мозги для шпионажа.