Бэтмен. Рыцарь Аркхема: Гамбит Загадочника

А также он все еще пытался справиться с физическими последствиями сражений в самом Чудо-городе и в его окрестностях. Несмотря на все имеющиеся в его распоряжении ресурсы, даже Брюс Уэйн становился старше. Он уже не мог восстанавливаться так быстро, как прежде.

Столь удачное затишье в преступной активности давало истерзанному телу Бэтмена время отдохнуть, а сам Темный Рыцарь получил возможность провести необходимую профилактику своего уникального оборудования. Он много времени проводил в Бэт-пещере, в компании Робина и Альфреда.

Они пополняли запасы, чинили поврежденные компоненты и заменяли те, которые уже невозможно было починить. Люциус Фокс, генеральный директор «Уэйн Энтерпрайзес» и сам по себе гений инженерного дела, регулярно получал заказы на новые запчасти и инструменты. Когда затишье закончится – а Брюс не сомневался, что оно когда-нибудь закончится – Бэтмен будет готов.

– Если мне позволено будет заметить, мастер Брюс, вы сами на себя не похожи, – произнес дворецкий.

– В каком смысле, Альфред?

– Видите ли, сэр, вас никогда нельзя было назвать болтуном, но в последние дни из вас и слова не вытянешь. Вы выглядите удивительно задумчивым. Я обязан поинтересоваться: все ли в порядке?

– Насколько это возможно, – ответил Брюс, – я не доверяю тишине.

– Я тоже, – вмешался в разговор Робин откуда-то из-под днища бэтмобиля, – но нам и не нужно доверять тишине или пользоваться ее преимуществами.

– Истинно так, мастер Тим, истинно так, – ответил Альфред.

Он подождал какое-то время, а потом, когда тишина стала совсем уж неловкой, дворецкий поднялся по лестнице и покинул Бэт-пещеру.

– Знаешь, он ведь прав, – заметил Тим Дрейк.

– Он всегда прав, – ответил Брюс.

– Ты сам на себя не похож.

– А на кого еще мне быть похожим, Робин? – поинтересовался Брюс, стараясь звучать легкомысленно. – Тебя это не должно заботить.

И все же Робин и Альфред были правы – он действительно менялся. Другие, может, и не заметили бы этого, но эти двое знали его слишком хорошо.

Бэтмен вынужден был признать очевидное. Смерть Джокера влияла на него неожиданным образом.

Мог ли он скорбеть по клоуну? Такое вообще возможно?

Это казалось абсурдным, но, когда ты теряешь кого-то, кто долгое время был частью твоей жизни – пусть даже этот кто-то десятилетиями пытался тебя убить – возможно, это совершенно нормально испытывать чувство потери.

Может, его состояние было чисто физическим.