Assassin's Creed. Последние потомки: Участь богов

– Всех мужчин собирают на войну, – ответил Торгильс, которого мужчиной еще не считали.

Эстен положил руку сыну на плечо.

– Неси его к следующему хозяйству. Чем быстрее, тем лучше, чтобы ты успел обратно до ночи.

Торгильс взял посох.

– Да, отец, – сказал он и ушел.

Стук ткацкого станка раздавался в маленькой комнате все громче и взволнованнее.

Эстен повернулся к дочерям.

– Агнес, выйдите с Гретой ненадолго, – сказал он.

– Что нам делать?

– Позовите Эрна. Он, наверно, доит коров.

– Да, отец, – ответили девочки хором.

Мгновение спустя, оставшись наедине с Хильей, Эстен прошел через всю комнату в угол, где она яростно управлялась со станком. Сначала он ничего не говорил, просто наблюдал, как ее сильные руки управлялись с челноком и трепалом. Он улыбался, глядя на ее растрепанную косу, местами распустившуюся, какой она всегда и была. Сколько он знал свою жену, она никогда не пыталась осветлить волосы с помощью щелока, как другие женщины это делали. И за это он любил и уважал ее еще больше.

– Что ты хочешь, Эстен? – спросила она, не оборачиваясь.

Из уголка собственного сознания Грейс улыбалась затруднительному положению, в котором оказался ее предок. Интересно, осознавал ли он всю ненадежность ситуации? Как он ответит?

– Хочу немного пряжи, – ответил он.

Хилья оторвалась от ткачества и повернулась к нему лицом, нахмурившись.

– Тебе нужен кусок нитки? – уточнила она будничным тоном.

– Да, – ответил он.

Она подняла брови, а затем повернулась за мотком серой пряжи.

Отмотав нить, она обрезала ее ножом и вручила Эстену. Он помотал головой и подставил запястье.

– Завяжи.

Все еще хмурая и опустившая голову от смущения, Хилья обернула нитку вокруг его запястья.

– Сделай потуже и завяжи крепко, – попросил Эстен.

– Для чего это? – спросила она.

Он кивнул на станок.

– Пока глядел, как ты ткешь, заново влюбился.

Она завязала нитку и уселась, упершись рукой в бедро.

– Что, сейчас?

– Да, – он осмотрел свое запястье.

 – И теперь этот момент в моей памяти пойдет в бой вместе со мной. Это нить моей жизни, и только ты сможешь ее разрезать. Когда я вернусь.

Его ответ обезоружил ее, и поза, в которой она сидела, утратила жесткость.

– Ты воюешь за себя, Эстен. Для собственной славы и…

– Стирбьорн вернулся, – прервал он, и хмурое выражение покинуло ее лицо. – Между Эриком и Великим вождем совсем не мелкая ссора. Стирбьорн не должен стать королем, иначе все мы будем страдать.