Assassin’s Creed. Валгалла: Сага о Гейрмунне

– Вот и хорошо. – Стейнольфур разжал пальцы. – А теперь ступай кормить и поить лошадей.

Шальги снова кивнул, затем молча взял поводья лошадей и повел их к конюшне.

– Ты действительно так считаешь? – спросил Гейрмунн. – Думаешь, в ее словах нет ничего особенного?

Прежде чем ответить, Стейнольфур что-то пробурчал себе под нос.

– Я бы не стал брехать парню. Да, я верю каждому слову, которое ему сказал. И еще знаю, что эта женщина меня пугает, а я не люблю, когда меня пугают.

– Покажи мне человека, который ничего не боится, и я покажу тебе дурака.

Твои слова, между прочим.

– Я всегда был дураком.

Гейрмунн улыбнулся и посмотрел на раненую руку.

– Может, ты и дурак, но я тебе благодарен. Надеюсь, ты не обидишься, если врачевательница посмотрит на то, как ты управился с моей раной.

– Ничуть, – засмеялся Стейнольфур. – Я настаиваю на этом.

Гейрмунн кивнул и повернулся, чтобы войти в усадебный дом и предстать перед отцом, но клятвенник его задержал.

– Позволь дураку промолвить еще пару слов, – сказал Стейнольфур, глядя на дверь усадьбы.

 – Отец может тебя обвинить. Рассердиться, отругать последними словами. Не обращай внимания. Засыпая, знай, что ты спас брату жизнь, и честь твоего поступка покрывает любые ошибки, в которых может обвинить тебя отец.

Гейрмунн шумно вдохнул:

– А ты, засыпая, знай, что спас жизни нас обоих.

– Жду, что утром мне пожалуют браслет, – сказал Стейнольфур.

Гейрмунн усмехнулся и подошел к двери.

Прежде чем ее открыть, он расправил плечи и высоко поднял голову. Затем они со Стейнольфуром вошли под своды отцовской усадьбы.

4

В громадном зале усадебного дома было тепло и светло от множества масляных ламп. В дальнем конце очага на вертеле жарились остатки поросенка. Куски мяса стали коричневыми и шипели, капая жиром на огонь и наполняя зал восхитительным ароматом. Стоило Гейрмунну войти, как дружно залаяли псы. Мужчины и женщины поднялись со скамеек, приветствуя его.

Они пожимали ему руки и хлопали по плечам. В зале собрались отцовская родня и его клятвенники, но было много и гостей: торговцев, ремесленников и посланцев из других земель и от других правителей. Все радовались благополучному возвращению Гейрмунна.

Не желая никого обидеть, он приветствовал всех, но невольно морщился, когда чужие пальцы касались раненой руки. Ему хотелось поскорее вырваться из людского кольца. Стейнольфур угадал его мысли.