Герои умирают

6

Стенной экран визжал так пронзительно, что Хари показалось, будто его ударили в ухо ножом. Он дернулся и вскочил, голова кружилась. Всю ночь он пил, сидя в одиночестве в пустом доме, и теперь не мог разлепить веки и понять, откуда этот визг. Он стал тереть глаза кулаками. Наконец верхние веки буквально оторвались от нижних, и Хари почувствовал привкус крови, а от яркого солнца, которое било в окно спальни, у него едва не лопнула голова.

«Черт, сколько сейчас уже? Полдень?»

– Эбби, – сипло каркнул он.

 – Поляризация. Сумрак.

– Пожалуйста, перефразируйте команду, Хари.

Он прокашлялся и сплюнул вязкий комок в специальный контейнер под кроватью.

– Эбби, поляризируй окна. Сумрак.

Пока в комнате медленно темнело, он, повысив голос, чтобы перекричать противный визг, спросил:

– Эбби, вопрос: что это за гребаный шум?

– Пожалуйста, пере…

– Да, да. Эбби, убери слово «гребаный». Вторая попытка.

– Этот шум – установленный вами приоритетный сигнал тревоги, Хари.

Им обозначается входящий вызов под кодом Суперсрочно.

– Эбби, вопрос: какой код?

– Код с пометкой Чертова Студийная Задница, Хари.

– Черт. – Пришлось срочно сосредоточиться. Чертовой Студийной Задницей в его системе кодировок назывался Гейл Келлер, личный помощник Председателя Студии Сан-Франциско Артуро Кольберга. Значит, плохие новости. – Эбби, только аудио. Ответить.

Визг внезапно сменился благостной тишиной. Хари сказал:

– Да, Гейл. Это Хари.

– Артист Майклсон? – Голос секретаря звучал без обычной уверенности; он, как и все люди, не слишком любил говорить с собеседником, которого не видел.

 – Э-э-э… Администратор Кольберг вызывает вас к себе в кабинет, срочно.

– В его кабинет? – повторил ошарашенный Хари. Кольберг никогда и никого не принимал в своем кабинете. Хари уже десять лет был звездой Студии, но еще ни разу не входил в кабинет Председателя. – А в чем дело? Мое следующее Приключение начнется только после первого числа будущего года, разве нет?

– Я… э-э-э… даже не знаю, Артист.

Администратор ничего мне не сказал. Велел только добавить, что это насчет вашей жены, если вы будете спрашивать.

– Моей жены? – «Интересно, на свете есть хоть что-то, не имеющее отношения к моей жене?» – подумал он в приступе похмельной угрюмости. – А в чем дело? Случилось что? – Сердце ухнуло куда-то вниз, но тут же взмыло опять и застучало сильнее. – С ней все в порядке? Что с ней?

– Я не знаю, Артист Майклсон.