Герои умирают

Хожу тут между вами, кого-то хлопну по плечу, кому-то пожму руку, с кем-то перемигнусь или перекинусь парой слов. Но все это игра, притворство.

И он усмехнулся фирменной Кейновой усмешкой: его губы раздвинулись, обнажив зубы, и на фоне абсолютно недвижных глаз оскал производил впечатление кровожадного.

– А хотите узнать, что сказал бы вам Кейн, будь он сегодня здесь на самом деле? Хотите или нет?

Хари нашел в толпе лицо Кольберга: бледный, как кусок сырого теста, глаза выпучились от ужаса, головой трясет так, что она того гляди отвалится.

Неподалеку сидел Вайло, глядя на него так, словно впервые его увидел, и Доул, которая щурилась, будто близорукая. Лица остальных не выражали ничего, кроме нетерпеливого ожидания, граничащего с похотью.

– Он сказал бы: это моя женщина и моя драка. И добавил бы: а вам, гребаные пожиратели падали, давно пора обзавестись собственной жизнью.

Он спустился с лестницы и оказался лицом к лицу с толпой могущественнейших людей в мире.

– А ну, прочь с дороги!

Толпа медленно расступилась, давая ему пройти.

Он спокойно прошел сквозь толпу и вышел.

Каблуки его сапог уже стучали по мраморному полу передней, когда из Бриллиантового зала вырвался шквал аплодисментов. Он настиг Хари, точно могучая приливная волна.

Но Хари не остановился.

Кольберг выскочил в фойе, громыхнув дверью, когда Хари уже стоял у лифта.

– Майклсон! – рявкнул он. Вернее, хотел рявкнуть, потому что выкрик получился слегка пискливым – толстый Администратор задыхался от бега.

 – А ну, вернись!

Но Хари не обернулся. Он не отрывал глаз от филигранной бронзовой стрелки, которая медленно подползала к цифре нужного этажа.

– Это неприемлемо! – вопил, выпучив глаза, Кольберг. По его лицу, рябому от пигментных пятен, катились крупные капли пота. – Я прикрыл твою задницу с большим трудом, так что они сейчас думают, что это такая задумка. Но ты немедленно вернешься в зал и убедишь всех, что это была шутка, понял?

– Знаешь что, Арти? – тихо сказал Хари, по-прежнему глядя на стрелку.

 – Мы здесь с тобой совсем одни. Ни тебе охраны, ни даже камер наблюдения. Свидетелей нет.

– Что? Как ты меня назвал?

Хари повернулся к Кольбергу, и тот напоролся на взгляд Кейна.

– Я говорю, что мы здесь одни, ты, жирный мешок дерьма, а я знаю три способа убивать так, чтобы на теле не оставалось отметин.

У Кольберга отвисла челюсть, из раскрытого рта донеслось такое шипение, будто кто-то выпускал воздух из надутого шара.