Клинок Тишалла

– Будешь еще рассказывать про подлых работяг? – Голос над моим ухом звучал громко и отчетливо, и внезапно меня пронзила мысль: я могу здесь сдохнуть.

Если он захочет, то убьет меня. Легко.

И ничего ему не будет: несчастный случай на тренировке. Будет жить как прежде – а меня через миг не станет.

И похоже, что ему этого очень хочется.

Странное чувство: кишки превращаются в воду, руки-ноги обмякают, на глаза выступают слезы, – наверное, это неосознанный рефлекс: притвориться слабым и беззащитным в расчете на ответный родительский инстинкт.

Но мне почему-то казалось, что у Майклсона с такими инстинктами туго.

Я ухмыльнулся в пол:

– А, тебе просто повезло.

Миг ошеломленного молчания. Потом Хари отпустил меня – не мог удержать от хохота. Я тоже выдавил смешок. Потом перевалился на спину, сел и стал ощупывать суставы – не вывихнуто ли чего.

– Гос-с-споди! Не думал, что это кому-то под силу. Во всяком случае, так легко. Ты знаешь, что по рукопашному бою я в группе один из первых?

Майклсон фыркнул:

– Ты по всем предметам в группе один из первых.

Но это не значит, что ты во всем разбираешься.

– Знаю. Поэтому и обратился к тебе.

Хари присел, обхватив колени руками:

– Слушаю.

В глазах его светилась ничем не прикрытая подозрительность, вечноуклончивое нижнекастовое «чо надо?».

– Я слышал, ты едва вытягиваешь курс по рукопашному бою, – ответил я. – И не провалил его только потому, что – как это у вас, работяг, говорят? – можешь любого в группе раскатать в тонкий блин.

Мне через четыре месяца отправляться в Надземный мир, и, кажется, ты можешь меня научить кое-чему такому, чего я не нахватаюсь от Толлмана.

– Толлман – дебил, – отозвался Майклсон. – Ему важнее заставить тебя делать по-своему, по-толлмановски, чем научить выживать.

– Это мне и нужно. Научиться выживать.

– А мне с того что?

Я пожал плечами:

– А ты сможешь вышибать дух из бизнесменского отродья каждый день четыре месяца кряду.

Он долго мерил меня холодным взглядом. Я чуть не заерзал. Наконец Хари одним плавным движением принял боевую стойку.

– Вставай.

– Броню надевать не станешь?

– А по-твоему, надо?

Я вздохнул:

– Бог с тобой.

Мы стояли друг напротив друга, отражаясь в зеркальных стояках. Я уверен был, что Хари не станет кричать: «Готов… Пошел!» – как в учебных спаррингах, так что был готов, когда его взгляд скользнул вниз к моему паху.