Клинок Тишалла

– Ох, Хари…

Голос ее звучал так устало, так невыразимо тоскливо, словно одним вздохом Шанна могла передать все недостатки своего мужа и всю глубину своего прощения. Хари стиснул зубы так, что в ушах зазвенело.

– Ложись спать, – выдавил он.

– Лучше бы дал мне помочь, – пробормотала она, и стиснувшая сердце рука разжалась на миг.

Он накрыл ее ладонь своей:

– Ты мне помогаешь всегда, Шан. Ради тебя я держусь. Ради тебя и Фейт. Но с чем могу, я должен справляться сам. Ладно?

Она молча кивнула. Потом, нагнувшись, легонько чмокнула его в щеку и вернулась в свою кровать.

Хари мрачно смотрел, как она забирается под одеяло, устраивается поудобней.

– Доброй ночи, – проговорила она.

– Ага. Доброй ночи.

Отвернувшись, Шанна опустила щеку на пуховую подушку.

– Эбби, – позвал Хари, – погасить свет. Исполнить.

В темноте он медленно, осторожно перетащил свое тело с кровати на коляску. Омертвевшие ноги приходилось двигать обеими руками, пристраивая на ступеньку. Потом он долго сидел, тяжело дыша и разглядывая свои руки.

Когда-то он превратил эти руки в орудия смерти, тренировал их, покуда пальцы не стали гибельней клинка. В былые годы Кейна повсеместно считали лучшим спецом по рукопашному бою из ныне живущих. Последнее напоминание о тех днях – хруст ломаных-переломаных костяшек, стянутых блеклыми шрамами.

Тогда он думал, что стал крутым. Только потом, когда этими же руками пришлось запихивать в задницу глицериновые свечи и ставить самому себе клизму, Хари Майклсон понял, насколько иллюзорна его крутизна.

В первый раз, когда Шанна, услышав плач мужа, застукала его в уборной – с изгвазданными в дерьме руками, которыми он, оставляя по-детски бесстыжие отпечатки, пытался вколотить обратно в омертвевшие бедра хоть каплю чувствительности, каплю толку, – он понял, что всю жизнь обманывал себя.

Для такого испытания у него никогда не хватало сил.

Сняв с тормоза колесики Ровера, Хари ухватился за стальные обода и медленно покатил кресло к дверям. Пару лет назад он купил себе левитрон, но вскоре продал.

Шанне и врачам он заявил, будто магнитное поле, поддерживавшее левитрон в воздухе, не было должным образом экранировано и от этого все проблемы со спинальным шунтом. На самом деле он ненавидел чертову хреновину и боялся. Любая поломка, хотя бы сбой в подаче энергии, оставила бы его беспомощным, неподвижным. У Ровера хоть колеса есть.

Что не мешало Хари и эту коляску ненавидеть.

Дверь при его приближении распахнулась сама.