Искушение для принцессы

Карлотта часто заморгала, глядя то на Родригеса, то на своего отца. Уж не ослышалась ли она? Ведь это означало одно – отец отдавал ее замуж. Как вещь. Подарок на прощание для навестившего их принца.

Стараясь не думать об этом, она устремила взгляд на отца. В комнате воцарилась гнетущая тишина, которую в конце концов нарушил Родригес:

– Это торг?

– Нет, способ удержать нашу сделку, принц Родригес.

От удивления глаза Карлотты округлились, и она покачала головой.

Сестра Карлотты, прекрасная София, сбежала из-под венца.

Родригес бросил на принцессу пренебрежительный взгляд:

– Я определенно не заинтересован брать себе в жену девушку, которая впадает в полуобморочное состояние при одной только мысли стать моей невестой. Мне не составит труда найти ту, для кого мое присутствие не будет таким оскорбительным. Полагаю, сделка расторгнута, Эдуардо?

С этими словами Родригес ушел, оставив Карлотту наедине с отцом.

Гнев и разочарование поднимались из глубины души Карлотты, буквально лишая ее дыхания.

Ей было знакомо это чувство. Она уже испытывала подобное. В этой самой комнате, на этом самом месте. Шесть лет назад Карлотта стояла здесь, в офисе своего отца, с онемевшими ногами и прижатыми к груди руками, и все ее тело дрожало.

«Я беременна».

Это были самые страшные слова, произнесенные ею когда-либо в жизни.

– Папа, я…

– Карлотта, после всего… – произнес отец с отчаянием в голосе, – разве ты не можешь сделать это для меня? Для своей страны? Ты так сильно опозорила нас всех! Народ Сантины, свою семью.

– Я… я только пришла сказать – мне нужно сегодня вечером вернуться домой. – Слова отца слишком ранили Карлотту. Они звучали так правдиво… – Я нужна Луке, а тут вы вдруг выдаете меня замуж за принца. Я не… – Она сглотнула, пытаясь подавить поднимающуюся внутри панику. – Чего вы от меня ждете?

Сидя за письменным столом, Эдуардо посмотрел на свои руки.

– Я надеялся, ты поймешь, как важно осознать свой долг. После пережитого нами позора, после всех этих мерзких публикаций в прессе.

Лицо Карлотты напряглось от нарастающего внутри гнева. Лука не был для нее позором. И не мог быть!

«Единственный незаконнорожденный в Сантине» – подобные заголовки украшали газеты, когда родился ее сын. И слава богу, журналисты так и не узнали всей истории… Об этом побеспокоился ее отец.