Розалина снимает сливки

– Я уверен, что так и есть, – сказал он ей. – Я просто… не понимаю, зачем ты мне солгала. И уж точно не понимаю, зачем ты солгала только мне.

Она рискнула виновато улыбнуться.

– Наверно, потому что из меня неважная лгунья и я не продумала все наперед?

– Розалина. – Он выглядел если не опустошенным, то как минимум будто лишился чего-то важного. – Ты меня одурачила. У тебя не получится отделаться улыбочкой.

– Прости. Прости. Я не хотела… отделаться улыбочкой. И врать тоже не хотела. Я… Я запаниковала. – Это было ужасно.

Невообразимо ужасно. – Потому что… мы встретились так, как встретились, а ты такой умный, веселый и успешный, и я подумала, что у нас… может быть, у нас… может быть, что-нибудь бы получилось?

Он моргнул. Его взгляд стали тусклым и ранимым.

– Может быть. Но откуда мне знать это, если я даже не знаю, кто ты такая?

– Ты прав. Я все испортила. Прости меня. Просто ты мне нравишься, и я не хотела, чтобы ты… о господи… думал обо мне всякое.

– В каком смысле «всякое»? – спросил он резко.

– Такое… – Она уставилась на свой сэндвич, который был единственным предметом в радиусе десяти футов, которому она могла доверять, не имея четкого мнения о своей жизни. – Такое, что обычно думают о девушках, которые забеременели в университете.

– Я… я не понимаю.

– Просто я… – Слова жалобно вываливались из нее, как грязные носки из корзины с бельем. – Я просто не хотела, чтобы ты не думал обо мне как о низшем сорте.

Он бросил на нее взгляд, который был холоднее, чем от него можно было ожидать.

– Так тоже лучше не стало. Потому что ты не только солгала мне, но и, видимо, считаешь меня человеком, который осудит тебя за ошибку, совершенную, когда ты была еще подростком.

В его словах не было ничего нового, чего бы она не слышала раньше. Но в слове «ошибка» было что-то, от чего ее всегда тошнило. «Я не планировала, что так случится» было слишком похоже на «этого не должно было случиться», и тогда это переставало быть прошлым Розалины и становилось будущим Амели.

И дело было в том, что она не могла сказать ни того, ни другого. Потому что здесь и сейчас Ален был прав. По всем стандартам, которым ее учили, она испортила себе жизнь. У нее все было хорошо, а она выбросила все на ветер из-за легкомысленной ночи с парнем, который ей даже не нравился. Хуже того, она так долго стыдилась себя, что теперь проецировала свои проблемы на того, кто, возможно, оказался бы хорошим человеком, если бы у нее хватило смелости ему довериться.