Чудовище в плену красавицы

 – Ну, выйду я в свет, но власти-то у меня не прибавится!

– Чушь собачья! Посмотри на Рафа! Если бы он мог, он бы давным-давно ушел в подполье!

Раф рассмеялся, но смех его был невеселым.

– Но я не изувечен. Я просто слепой, – проговорил Раф.

– Вот именно! – вскричал Филип. – Лучшего способа вернуть влияние и власть просто не существует! Да, я в курсе, как ты ненавидишь папарацци за то, что они сделали с тобой и с твоей семьей. Но неужели ты позволишь им командовать парадом? Публиковать фотографии пресловутого чудовища Олимпиоса и придумывать к ним возмутительные заголовки? Да перестань, Адам! Мой школьный друг никогда бы не допустил подобного! Если не ради себя, то ради Ианты.

Если бы Филип очутился сейчас перед ним, ему бы не поздоровилось за то, что он упомянул жену Адама. Но зерно истины в его словах все-таки присутствовало. Стоило признаться, Адам сам о том же подумывал, но Филип этого не знал.

– Возьми в руки бразды правления, – настаивал Филип. – Откройся миру, и Олимпиос снова станет твоим.

«Вот и нашлось применение для моей прекрасной пленницы», – подумал Адам.

– Когда будет вечеринка?

– Через месяц, – ответил Филип. – Главное, чтобы папаша до этого времени продержался.

Лучше бы он не питал особых надежд. Как известно, у Филипа с отцом были сложные отношения. А подробностями трое друзей делились скупо.

– Я буду, – произнес Раф. – Почему нет.

– Ты придешь с девушкой?

– Нет, конечно!

– Я буду с девушкой, – сказал Адам негромко.

– Ты? – не скрывая удивления, переспросил Филип.

– Да. И я очень рассчитываю на свое последнее приобретение.

– Адам… Что ты натворил?

– То, что обычно творят чудовища.

Белль остолбенела, когда ее привели не в подземную камеру, а в изящно обставленную спальню, где стояла кровать с балдахином, задрапированная парчой и украшенная подушками.

– Мне казалось, я пленница? – обратилась она к слуге.

Ее заставили отдать телефон, но, как ни странно, все обращались с ней любезно. Конечно, за исключением принца.

– Во дворце достаточно комнат, чтобы содержать в удобстве даже пленников, – сухо ответил слуга.

– Вы не одобряете поступков принца… Не так ли?

Мужчина повел плечами.

– Он не нуждается в моем одобрении. А в неодобрении и подавно.

– Он… сумасшедший? – выдохнула она.

Калека, придумавший ее отцу изощренную месть и принявший ее саму в качестве платежа, вряд ли имел здравый рассудок.