Жан-Жак и его истории

Об этом мероприятии начали трубить за полгода до начала по всей столице! Билеты стоили непозволительно дорого, казалось бы, ничего не могло препятствовать их свиданию…

– Откуда ты? – вдруг спросила она, и уголки губ слегка поползли вверх.

Догадка согрела все мозговые клеточки Жан-Жака. «Вопрос личного характера. Наконец-то! Женщин можно заманивать куда угодно, играя на их любопытстве!» – торжественно подумал наш француз и слегка приподнял голову.

– Вообще-то я родом из Франции, но временно живу здесь… зовут меня Михаил, – он дерзко протянул руку вопреки своей скромности, – хотя я предпочел бы, чтобы Вы никому обо мне не рассказывали.

Беглец рисковал, но важно же было произвести впечатление!

– Не буду, – игриво просияв, она нежно пожала протянутую ладонь, – я по акценту узнала, что ты не отсюда. Моего папу тоже звали Михаил.

Жан-Жак бесшумно изумился: «Разве я говорю с акцентом?!», а вслух произнес:

– Приятно познакомиться!

От прикосновения ее кисти Жан-Жак почувствовал, как его окунули в фондю.

Но он мгновенно собрался и решил идти прямо к цели:

– Вы пойдете на выставку?

– Я не могу, к сожалению. Она ведь на следующей неделе, а у меня гастроли в Праге, – как бы слегка расстроено улыбнулась она.

Для нее прикосновение рук было привычным жестом, ничего особенного она не почувствовала. Он вздохнул, грустно улыбнулся и, пожав плечами, произнес:

– Жаль.

А внутренний голос наорал: «И зачем купил билеты заранее, дурень!».

По дороге домой его преследовали меланхоличные думы: «Как быстро, однако, она перешла на «ты» с незнакомым человеком!» То, что Полина с легкостью начинает общение с кем угодно, невыносимо досаждало Жан-Жака.

Вердикт был прост: ревность.

Все его мысли по дороге сводились к одному: «Сколько их было у нее до меня? Судя по смелым манерам, другие мужчины там точно были или есть!». Жан-Жака выводил из себя собственный разум. Молодой поэт вдохновленно строчил никому не нужные стихи, боясь придавать их огласке.

«Не поймут!» – отзывалось в недрах подсознания. Он бродил по Москве и, как сумасшедший, разговаривал с памятниками. Они смотрели сверху осуждающе или, быть может, понимающе.

***

На следующей неделе Жан-Жак уютно сидел в кресле гостиницы в самом центре Праги и рассматривал привезенный сувенир с той самой выставки:

– Пускай знает, что я могу пойти и без нее, что я независим!

Фигурка золотой балерины соскользнула с пальцев.