Привет из 70-х

Свинцовое небо висело низко и грозно. Уличные фонари выстроились в нахохлившуюся цепочку пухлых кур и подмигивали мне оранжевыми глазками по ходу приближения к ним. Вахтенный автобус уже уехал, и пришлось топать до дома пешком. Это займет около часа: жаль, я не ездил на работу на велосипеде, как некоторые коллеги, а предпочитал исключительно фабричный транспорт. Это последняя шутка, что сыграл со мной завод. Меня исключили из рабочего состава. Даже если по какой-то прихоти завтра мне вздумается явиться сюда с утренней сменой, поручни проходной не раскроются передо мной, ведь сканеры радужки уже не узнают мои глаза.

В ушах раздался звонок от жены. Наверняка ей уже всё известно! Вот чёрт! Сожрёт с потрохами. До чего можно быть стервой! Пришлось ответить.

– Привет! – произнесла она довольно бодро; фоном я слышал, как рядом возятся дети: наверняка делали уроки и приводили в порядок выводы по каким-нибудь задачкам. – Как ты там?

– Да так…

– Ты идешь домой?

– Знаешь ведь, что да.

– Угу. Тебе бы просить доплату за сверхурочные.

Напиши своему начальству, пусть доплачивают за дополнительное время, раз из-за них тебе приходится задерживаться.

Ещё не знает. Какое облегчение.

– Хотела попросить, чтобы ты хоть сегодня никуда не сворачивал по пути. И не вздумай играть! Дети заждались тебя совсем. Они вчера спрашивали: почему папа все время работает? Я вроде тоже вкалываю, между прочим, но никогда не задерживаюсь допоздна, как некоторые! Ну всё, мы ждем тебя. Пока!

Я шагал по обочине, сочиняя про себя объяснения своего бедственного положения, подыскивал слова, выгораживающие меня.

Пытался представить, куда пойти дальше, и ничего не мог придумать. Одно хорошо: хоть будет несколько дней передышки. Представил, как она станет плакать и горевать, ломая себе руки, и причитать, за что ей такой горемычный муж, – так она делала при любом удобном случае. Я шагал, повесив голову. Мимо проносились редкие электромобили.

Пока я иду, а окружающий пейзаж ничего интересного из себя не представляет, тут вам, пожалуй, любопытно будет узнать, кто я, собственно, таков? О, я представитель людской фауны, настолько посредственный, настолько обычный, что даже неловко.

Я далёк от лучших представителей рода человеческого до такой степени, что, пожалуй, мышь ближе по физическому развитию к орлу. Что же, пора представиться, пожалуй? У меня старославянское имя – Милен Хрумин. Пригожим летним днём за четыре месяца до описываемых событий мне стукнул сорок один год.