…Хочешь ли ты, чтобы я был твоим мужем?

Возле него немного сыро, я бы не хотел, чтобы ты заболела. – как и всегда проявил заботу Алекс. Но сейчас в его прикосновениях я чувствовала не обычную вежливость, а совсем иное. Ласку, нежность, заботу. Держа меня за талию, повел меня в сторону беседки.

– Я хотел с тобой поговорить.

– О чем? – Мое сознание было словно в тумане, я из последних сил пыталась сконцентрировать свое внимание на разговоре. Алекс не раз находился так близко ко мне, и я даже не подозревала, что теперь, когда, узнав о его чувствах и начав рассматривать его не как друга, он будет так воздействовать на меня.

– Я знаю, что твои родители дали согласие на наш с тобой брак. Но я хотел бы узнать твой ответ. Ты хочешь, чтобы я был твоим мужем?

В этот момент я споткнулась и чуть не упала, но Алекс подхватил меня и прижал к себе, развернув лицом. Теперь расстояние между нашими губами было всего несколько сантиметров. Такая близость полностью лишила меня самоконтроля. Я часто задышала, ощутив на своем лице его горячее дыхание.

Что же со мной происходит? Джесс, где твоя сила воли? Ну, хотя бы на крайний случай благовоспитанность? Но они предательски сбежали от меня, не сказав ни слова. Можно сказать, ушли по-английски.

Мой взгляд упал на его губы, красиво очерченные, манящие… Во рту пересохло. Я облизала свои губы, пытаясь утолить мучающую жажду, чтобы ответить на его вопрос. А какой же был вопрос? Боже мой, я даже забыла, о чем он спросил. Джесс, держись детка!

– Да… – успела я прошептать первое, что мелькнуло в моем сознании, и его губы накрыли мои.

Он сначала нежно прикоснулся ими, словно пробуя на вкус, постепенно усиливая напор, пока я не сдалась и не открыла их, пропуская его язык внутрь и позволяя исследовать меня изнутри. Поцелуй становился все жарче. Моя сознательность со словами: «Прости, Джесс, я сделала все, что могла» покинула меня. Я не заметила, как сама стала отвечать на поцелуй, всем телом прижимаясь к Алексу. Он сильнее притянул меня и целовал жадно, словно хотел утолить свой голод, но никак не мог.

Мое дыхание становилось тяжелее, тело обмякло, и я безвольно поникла в его руках, издавая легкий стон. Отчего его тело напряглось, и он с трудом отстранился от меня. Его глаза были туманными. Было видно, что каждое движение приносило ему невыносимые страдания. Я почувствовала огромную пустоту в душе, когда он отпустил меня. Снова щеки залил румянец, но уже от внутреннего негодования, что все закончилось так внезапно.

– Прости, Джесс.