Арчер будет молчать

Идея заходить на незнакомую территорию не вызывала у меня никакого восторга. Чертова мелкая непослушная тварь. Но пока я стояла там, размышляя и собираясь с духом пойти за Фиби, я вспомнила Арчера. Мой инстинкт подсказал мне тогда, что он не опасен. А это чего-то стоило. Неужели из-за одного негодяя я теперь всю жизнь буду сомневаться в собственных инстинктах?

Я вспомнила, как у меня встали дыбом волосы на руках, стоило мне в ту ночь услыхать звон колокольчика над нашей входной дверью. Что-то во мне знало об опасности.

А сейчас это что-то говорило мне, что опасности нет. Я двинулась вперед.

Я медленно шла по дорожке, вдыхая запах свежескошенной травы и продолжая негромко звать Фиби.

Пройдя по дорожке, я обогнула дом, проведя рукой по крашеному дереву. Заглянув на задний двор, я увидела его. Он стоял ко мне спиной, без рубашки, с занесенным над головой топором. Замахнувшись так, что все мускулы на спине напряглись, он опустил его на бревно, торчащее перед ним. Оно раскололось на три части, упавшие по сторонам.

Он нагнулся, подобрал их и уложил в аккуратно сложенную поленницу, которая высилась под деревом чуть в стороне.

Повернувшись к пню, на котором он колол более мелкие дрова, он заметил меня, вздрогнул и застыл. Мы оба стояли, пялясь друг на друга, я с приоткрытым ртом, а он с расширенными глазами. У нас над головой чирикали птички.

Закрыв рот, я улыбнулась, но Арчер продолжал смотреть на меня, скользя глазами сверху вниз и снова возвращаясь к лицу.

Теперь они были слегка прищурены.

Мои глаза тоже скользили по нему – от эффектной обнаженной груди с хорошо сформированными мускулами. Я никогда раньше не видела живьем все восемь кубиков, но вот они были передо мной. Должно быть, даже немного странные, молчаливые отшельники могут быть прекрасно сложены. Передо мной был как раз такой пример.

На нем были штаны, которые когда-то были цвета хаки, отрезанные до колен и перевязанные на талии… неужели веревкой? Интересно.

Мой взгляд скользнул ниже, к его ногам в рабочих ботинках, и вернулся на лицо. Он тоже наклонил голову набок, и мы продолжали изучать друг друга, но выражение его лица так и оставалось настороженным.

Его борода была такой же всклокоченной, как и в прошлый раз. Очевидно, его привычка стричь газон не распространялась на лицевую растительность. А ей бы это пошло на пользу. Он, должно быть, уже очень давно ее отращивал – судя по длине, несколько лет.