Под сенью боярышника

Но она стеснялась говорить на нём, так как, кроме людей из других уездов, никто им не пользовался в повседневной жизни. Цзинцю не понимала, почему с нею он заговорил именно на северокитайском. Поэтому она ограничилась коротким м-м-м в ответ.

Он спросил:

– Мой дорогой товарищ писатель приехал через Илин или через Город-на-Яньцзя?

Диалект его был просто музыкой.

– Я не писатель, – смущённо ответила Цзинцю. – Не надо меня так называть. Я приехала через Илин.

– Тогда, должно быть, ты валишься с ног от усталости, поскольку от города необходимо идти, там даже минитрактор не пройдёт.

И он протянул свою руку к ней и разжал кулак.

– Возьми конфетку.

Цзинцю увидела у него на ладони две конфеты, завёрнутые в бумажки. Они совсем не были походили на те, что можно было купить на рынке дома. Он заробела и покачала головой:

– Я не буду, спасибо. Отдайте их малышу.

– А ты уже состарилась для конфет?

Конечно! для него она была сущим ребёнком.

– Я? Вы разве не слышали, как Хуань Хуань назвал меня тётенькой?

Он засмеялся.

Цзинцю понравился его смех. Есть люди, которые только шевелят мускулами на лице, когда смеются, их губы изображают счастье, в то время как глаза грустят с выражением холода и отстранённости. Но когда смеялся он, мелкие чёрточки появлялись по обе стороны его носа, а глаза смотрели чуть-чуть искоса. Смех исходил изнутри него, а не от насмешки.

– Вовсе не нужно быть ребёнком, чтобы есть конфеты, – сказал он, протягивая ей руку снова. – Бери, не надо стесняться.

У Цзинцю не было выбора, кроме как взять конфету, но она тут же оговорила своё условие:

– Я возьму её для Хуань Хуаня.

Хуань Хуань тут же бросился к ней, просясь на руки. Цзинцю не знала, что она такое сделала, что тот так к ней привязался, и была слегка удивлена. Она взяла его на руки и сказала Третьему Старче:

– Тётенька Чжан хочет, чтобы вы пришли домой на ужин. Нам пора. –

Давай-ка дядя понесёт тебя, – сказал Третий Старче. – У твоей тётеньки был долгий день, она натопталась сегодня вдоволь и, должно быть, очень устала.

Он выхватил Хуань Хуаня из рук Цзинцю и подал ей знак, чтобы она шла впереди. Цзинцю отказалась, потому что ей стало страшно, что он будет смотреть на неё сзади и думать, какая же у неё неуклюжая походка, или увидит, что одежда на ней с чужого плеча. И Цзинцю сказала:

– Идите первым. Я… не знаю дороги.

Он не стал настаивать и пошёл впереди с Хуань Хуанем на руках, позволив Цзинцю идти следом.