Под сенью боярышника

Было похоже, что она отвечала на чувства Линя только потому, что знала, какое влиятельное положение занимал в деревне товарищ Чжан. Позже она торжественно пообещала Линю, что выйдет за него замуж, если тот устроит ей возвращение в город. Линь так и сделал, попросив отца организовать её перевод. Она уехала навсегда, а всем говорила, что Линь сам виноват, потому что не сделал ей предложение. Этот случай сделал Линя посмешищем всей деревни, и даже малыши насмехались над ним: «Глупый Линь, Глупый Линь, / Цыпа улетела и яйцо разбила; / Ищи-свищи её, когда / Она в город упылила».

Долго ещё горе бороздило лицо Линя. Он был вялым, отклоняя все предложения сватовства от друзей и семьи. Но с тех пор, как в их доме появилась Цзинцю, настроение его поднялось, и заметив это, Тётенька стала всячески поощрять Фан воздействовать в этом смысле на Цзинцю. Та решила, что самым изящным способом избежать такого поворота сердечных дел будет попросить Фан сказать Тётеньке, что у Цзинцю плохое классовое происхождение, и она не сможет составить хорошую пару Линю.

– Что значит плохое классовое происхождение? Если ты выйдешь замуж за Линя, то оно улучшится не только у тебя, но и у твоих детей.

Цзинцю побагровела и мысленно взмолилась о том, чтобы земля под ней разверзлась и поглотила её. Она сказала:

– Я молода, молода ещё. Я не планирую найти партнёра так скоро. Я ещё учусь, и вообще, Партия стоит за поздние браки. Я не могу думать об этом, пока мне не исполнится двадцать пять.

– Выйти замуж в двадцать пять? Ты настолько постареешь, что будешь греметь костями как деревянная трещотка ночного сторожа. Девушки у нас в деревне рано выходят замуж. Наше предприятие может добыть тебе лицензию в любое время, так что можешь выйти замуж, когда только захочешь.

Тётенька Чжан заверила Цзинцю:

– Я же не говорю о том, что вы должны пожениться сию минуту. Я только хотела сказать, что если наш Линь тебе по сердцу, то это главное.

Цзинцю не знала, что сказать Тётеньке, и поэтому бросилась к Фан с мольбой объяснить это как-то своей матери.

– Второй Старче и я, нет, это невозможно. Я… не знаю, что ещё сказать, только это невозможно.

Фан всё это чрезвычайно удивило.

– Я знаю, что это невозможно, но не собираюсь быть гонцом с дурными вестями. Тебе придётся самой всё сказать.

За день до того, как Цзинцю должна была уехать в Ичан, пришёл Линь с пылающим лицом.

– Мать сказала мне проводить тебя завтра.