Избранница последнего из темных

– Арина, это… ты… Не надо папу, – это все, на что оказался способен мой бывший будущий жених.

Я выгнала их всех.

Вытолкала за дверь полуголых предателей, не пустила Машу, закрылась на внутренний замок и сползла по стене. Лишь тогда пришли слезы. Но не боль. Ее почему-то не было, только внутреннее опустошение. Обида, досада, неверие, что столько времени меня держали непонятно за кого. Внутри словно выжгли дыру и лишили меня способности чувствовать – онемение всего организма.

Не знаю, сколько я так просидела, смотря в пустоту и не думая ни о чем.

Но в определенный момент решила, что все, хватит. Я могла простудиться, сидя у самого порога, а это вредно для моего малыша. Вытерла лицо и попыталась подняться, но живот прихватило, и тогда начался ад. Что-то внутри меня сжималось все сильнее и сильнее.

Я вытащила телефон и набрала маму, а затем скорую, отбросив все мысли о Максиме прочь. Мой малыш для меня важнее, чем мужчина, желающий обогатиться за мой счет. В этот самый момент я осознала, что и не любила его, наверное, никогда.

Как же он все правильно просчитал, я тешила с ним свое самолюбие. Как же, такой видный и красивый мужчина обратил на меня внимание. Оттого и ударом более сильным было не его предательство и не Алисино, а Машино. Самая близкая и родная мне подруга.

Я встала, опираясь о стенку, и медленно, еле передвигаясь, дошла до гостиной. Только не в спальню… нет-нет, не туда. Рухнула на диван, приложила ладони к животу и постаралась расслабиться.

Все будет хорошо, скоро приедут врачи и мама, для которой мое положение станет огромным сюрпризом.

Прикрыла глаза и тут же их распахнула.

Я же закрыла дверь на внутренний замок, а как же ко мне тогда скорая попадет?

Попыталась подняться и не смогла. Боль все нарастала и нарастала, мешая думать и здраво мыслить, я застонала и начала молиться.

Только не ребенок, только не он.

Ведь я даже и не нервничала. У меня железные нервы, с чего бы выкидыш? А судя по симптомам, это был именно он.

Новая вспышка боли, и все вокруг погрузилось в темноту, вязкая дымка и мужчина в темном балахоне, склонившийся надо мной.

С каких пор скорая сменила цвет своих халатов? И когда они успели приехать?

– Нашел, – неживым, будто бы механическим голосом произнес незнакомец, проведя надо мной рукой, от которой шел темный, почти черный туман.

– Что… кто вы? – еле выдавила из себя слова, кусая губы, лишь бы не потеряться в этой боли.

– Не переживай, девочка, я заберу свое, ты и не вспомнишь.