Пророк

Проведите день со своими родными и друзьями, со своими мыслями. И постарайтесь, чтобы эти мысли были направлены на людей, которые в них нуждаются. – Он немного помолчал. – Теперь я прочту молитву для тех, кто захочет остаться.

Остались все.

* * *

Кент надеялся, что сможет добраться домой, не давая комментариев прессе, но у машины его перехватил Боб Хакетт, уважаемый в городе редактор спортивных новостей, посвятивший своей профессии больше тридцати лет. Он писал о том, как они выиграли чемпионат штата, когда Кент только пришел в команду, и о том, как лишились титула, когда Кент был квотербеком и учился в выпускном классе школы, а также обо всем, что произошло за прошедшие годы.

Сегодня он ждал Кента у его «Форда Эксплорер». Прислонившись к машине, они смотрели на футбольное поле, которое несколько часов назад значило так много.

– Мне очень жаль, – сказал Хакетт.

– В данный момент многие люди заслуживают сочувствия, но среди них нет меня.

– Кент, довольно скоро с вами захотят поговорить о том, что произошло, – сказал Хакетт.

 – И знаете что: вам проще поговорить со мной. Если я напишу об этом первым, интервью перепечатает Ассошиейтед Пресс. А когда к вам обратится кто-то другой, вы скажете, что уже дали одно интервью, и этого будет достаточно. Если станете молчать, все начнут истолковывать это на свой лад.

Ну и пусть истолковывают. Это никак не связано, всё уже в далеком прошлом.

Но Кент понимал, что это неправда. Совсем близко – и всегда будет.

– Мы достаточно давно знакомы, и вы знаете, что я не гонюсь за сенсацией, – сказал Хакетт.

 – Если не хотите о ней упоминать, то я…

– Нет, – Кент покачал головой. – Давайте. Поговорим о моей сестре.

Хакетт отвел взгляд, и Кент понял, что журналист действительно смущен. Он не всегда соглашался с тем, что тот писал в своих колонках, но ценил отношение к своей работе. Хакетт писал не о тренерах, спортсменах и соревнованиях. Он писал о людях.

– Пойдем внутрь? – спросил журналист.

Кент покачал головой.

– Нет, устроимся на трибунах.

Температура на улице была чуть больше нуля – утреннее солнце, скрытое тучами, еще не успело нагреть воздух, – а у Хакетта не было кепки, чтобы прикрыть лысую голову, но он кивнул и первым направился к рядам сидений.

8

Челси позвонила около полудня.

– Я только что узнала.

Ни вступления, ни вопросов, почему Адам не вернулся к ней ночью и почему его нет в офисе, хотя субботнее утро обычно заполнено делами.