Миры и истории. Магия девяти планет. Книга вторая

Он больше ничего не сказал. Просто всунул в руки Папе Еноту пирог и пошёл из отсека. У него даже походка была мрачной и сердитой.

Выходя, он столкнулся в дверях с Милым, который, как выяснилось, дочитал свою книгу и был не против тоже наконец перекусить. Папа Енот тут же предложил всем пирог Пузатого и свой ореховый батон.

Пока все угощались, я рассказал Милому, почему так расстроился Пузатый. Он, пожёвывая, удивился:

– Странно, что он не знал. Я с детства знаю эту историю. Ну, давайте пока не будем его трогать.

Как захочет поговорить, придёт.

Пришёл Пузатый быстрее, чем мы думали. Причём явился с улыбкой – сияющий, как начищенный алюминиевый тазик. Уселся на своё место, повозился в кресле и бодро выдал неожиданное:

– Я должен перед вами извиниться. Я вёл себя, как вредная и капризная свинья. Особенно ты меня прости, Папа Енот. Историю нужно знать, а я проявил невежество. Ты победил честно. Моя вина.

Барс с Чу снова очень быстро переглянулись, после чего Барс поджал губы: явно ждёт подвоха.

– Барс, прости! Мы доставляем тебе столько беспокойства! – тут свин буквально налетел на кота, обняв его со всем своим энтузиазмом, но отошёл быстрее, чем Барс успел хоть как-то среагировать.

Милый с Пухлым, как и я, тоже смотрели и, судя по переглядкам, удивлялись.

А Папа Енот, кажется, не знал, что думать. Сказать ему тоже было нечего, так что он предложил Пузатому угоститься остатками орехового батона. Пузатый, как ни странно, отказался.

– Давай лучше во что-нибудь ещё поиграем.

Только пошли на диван, будем вести себя тише, а то ребята от нас устали.

Следующий час они, сидя на самом большом и дальнем от пилотов диване, о чем-то шептались, хихикали, как два лучших друга, словно не было никаких «жуликов» и «свинопулосов».

Барс тем временем включил автопилот и отправился отдохнуть в свою каюту. Чу, я и Пухлый задремали прямо в креслах. Милый вытянулся на диване. И, конечно, мы не заметили, как Пузатый и Папа Енот вышли из кабины управления. Зато услышали и почувствовали, как они вернулись: с криком Папы Енота: «Что ещё ждать от свина? Только свинства!» и непередаваемым шлейфом вони дезинфектора.

Воняло от Папы Енота, за метаниями которого по кабине наблюдал стоящий в дверях довольный, умиротворённо поглаживающий себе пузико Пузатый.

Как потом выяснилось, расстроенный проигрышем в «верю – не верю» свин пошёл исследовать корабль и обнаружил дверь, которая не открывалась по его пропуску в отсеки. Зато рядом висела инструкция.