Год ведьмовства

В этот момент за рыночным гомоном стали слышны чьи-то громкие смешки. Иммануэль подняла глаза и в расступившейся толпе мельком увидела колодки для порки. Там, связанная и с кляпом во рту, еле держась на ногах, стояла светловолосая девушка – та самая, о которой сплетничали в субботу Джудит и ее подруга, – беднячка, своим распутным поведением склонившая фермера к греху.

Увидев ее, Иммануэль захлопнула книгу Эзры с такой силой и поспешностью, что чуть не выронила ее в грязь под ногами. Она сунула книгу ему в руки.

– Забери это. Прошу тебя.

Эзра закатил глаза и протянул ей повод Иуды.

– А я-то думал, девушка, которая рискнула танцевать с демонами, не испугается такой ерунды.

– Я не испугалась, – соврала она, хотя в ушах звенело от криков толпы. – Но эта книга… Это же…

– Энциклопедия, – подсказал он. – Книга знаний.

Иммануэль твердо знала, что есть только одна книга знаний, и в ней нет иллюстраций.

– Нельзя. Это грех.

Эзра некоторое время молча разглядывал ее, а потом его взгляд скользнул по базару и остановился на девушке в колодках.

Она плакала и рвалась из цепей.

– Разве не странно, что читать книги – грех, а сажать девушку в кандалы и бросать ее всем на растерзание – обычное дело во славу Доброго Отца?

Иммануэль изумленно уставилась на него.

– Что?

Она никогда бы не подумала, что сын пророка, и тем более наследник церкви, может сказать такое – даже если это чистая правда.

Эзра снова криво усмехнулся ей, но взгляд его оставался хмурым.

– Увидимся в субботу, – сказал он и ушел, даже не кивнув на прощание.

Глава 3

Мертвые ходят среди живых. Это первая и главная истина.

    Священное Писание

В тот день Иммануэль не удалось продать барана. Она и нахваливала товар, и пыталась торговаться, и зазывала прохожих – делала все возможное, чтобы сбыть его с рук, но никто не хотел покупать животное. Не будет ни нового платья для Глории, ни башмаков для Онор, ни десятины пророку.

Она потерпела неудачу.

Улица уже почти опустела, когда Иммануэль покинула рынок и вышла в долгий обратный путь к Перелесью.

В дороге она то и дело возвращалась мыслями к той распутнице в колодках. Воспоминание о девушке, умоляюще мычавшей в кляп, ослабевшей в кандалах и такой юной, преследовало Иммануэль, сколько бы она ни пыталась выбросить его из головы и сосредоточиться на своем возвращении.

Она все шла и шла. Солнце уже клонилось к горизонту, когда на равнины налетела черная буря.