Макс Вольф: Наемник

Черты еще больше заострились, скулы выступают резкими гранями, подбородок слегка потяжелел, а глаза из черных водоворотов превратились в озера синего льда. Голубые зрачки ярко выделяются на фоне бледной кожи, отвыкшей от ультрафиолетового загара. Волосы потеряли необычный оттенок темного серебра, потускнев, светлый цвет снова появился у меня на голове, как в былые времена на Земле, где я ходил обычным блондином.

Не знаю как, но засыпал я одним человеком, а проснулся кем-то другим.

– Кэп, ты здесь? – несмотря на видневшийся интерфейс наносети, поменявший густое черное оформление на полупрозрачные иконки, полной уверенности в работоспособности имплантированного искина Древних не было. Кто знает, как новая трансформация коснулась его систем.

– Личный сеграст готов к работе, – сообщение выскакивает в прозрачном окне чуть выше центра, немного смещенный вправо. Биоустройство метаморфов продолжает функционировать.

– Что опять произошло с моим телом? Оно снова не похоже на старое, как и в прошлый раз на Антаре.

– Каанр достиг уровня в семьдесят процентов адаптации к организму носителя. При этом выявились неожиданные проблемы в дальнейшем слиянии. Тело начало отторгать чужеродные элементы, быстро разрушая всю клеточную структуру. Каанр стал восприниматься вирусом, пытающимся захватить организм. Необычная генетическая ДНК-архитектура, не похожая на геном метафорфов, вступила в прямой конфликт с модулем улучшения.

Вследствие чего каанр запустил процесс общего преобразования трансформации себя и организма носителя.

– Предупредить нельзя было? – спросил я, все еще стоя перед зеркалом. – Я чуть не умер от болевого шока. Казалось, тело разорвется на миллион мелких кусочков.

– Скорее триллион триллионов, а если быть точным, то триллион в триллионной степени. Впрочем, даже тогда цифра будет далека от реальной, – въедливо замечает искин, имплантированный мне в левую руку представителем старейшей цивилизации в галактике.

 – Клеточная структура проходила трансформацию на молекулярном уровне, подсчитать точное количество измененных частиц потребует больших вычислительных мощностей, чем сейчас мне доступны.

– Ладно, плевать, пусть будет – «неопределенно большое количество», – соглашаюсь с упертым живым компьютером.