Замок Алхимика

Пайк безостановочно матерился, грязные ругательства с морским колоритом иногда разбавлялись богохульствами, вызывая слабый интерес и желание запомнить парочку фраз на будущее

Впрочем, это развлечение скоро надоело. Я кутался в дорожный плащ, пытаясь согреться и с тоской мечтал о жарком камине, уютном зале скромной таверны, медвежьей шкуре под ногами и чашке горячего грога в руках.

Шерсть плаща с капюшоном быстро пропиталась водой, влага проникла сквозь куртку, меня бил озноб.

– Надо остановиться, – хрипло сказал я.

Пайк меня не расслышал, последние полчаса он ехал молча, устав поносить небеса за дрянную погоду.

– Я говорю надо остановиться, – откашлявшись и повысив голос, повторил я.

Только теперь наемник отреагировал. Голова под таким же, как мой капюшоном, повернулась ко мне. С галопа лошади давно перешли на ленивый шаг, копыта увязали в грязи, затрудняя движение.

– Вон там, – палец Пайка ткнулся куда-то вперед. – Потерпи, осталось недолго.

Я присмотрелся, за пеленой дождя смутно угадывалось темное пятно какого-то строения.

Меня трясло, холод проникал сквозь промокшую ткань, хотелось свернуться калачиком и рухнуть в ближайшую лужу.

Стоило об этом подумать, как внутри поднялась волна возмущения. Половинка Эри вздыбила шерсть на загривке, не желая подыхать в грязной канаве. Уличный сирота всегда боялся закончить жизнь таким образом и всеми силами противился проявленной слабости.

– Вот дерьмо. Упрямый маленький сукин сын, – прошептал я и сам не заметил, как воспрял духом.

Бездна, если уж малолетний пацан так упорно цепляется за жизнь, мне тем более не пристало опускать руки.

– Едем! – хрипло выдохнул я, выпрямляясь в седле.

Пятки ударили в круп, давая шенкеля, конь дернулся и припустил по залитой грязью дороге. Бешенная тряска заставила вцепиться в луку седла, я чуть не упал, но в последний миг удержался. Пайк что-то гаркнул задорное и припустил рядом.

Мы не успели опомниться, как влетели в распахнутые настежь ворота придорожного трактира. Широкий двор, окольцованный высоким частоколом, скрывался в мутной дымке непрекращающегося дождя. Из водной пелены вынырнула хрупкая фигурка.

Пацан, чуть старше моих лет, в лаптях и рогожке. Должно быть местный грум.

Я бросил ему поводья, он что-то сказал, но я не ответил, вместо меня это сделал Пайк, склонившись с высоты седла.