Брокингемская история. Том 4

) Так что мы имеем полное право послать этого Фицроя ко всем чертям…

– Примерно так я и поступил, – подтвердил Маклуски, – Я тоже считаю, что нам в эту историю впутываться не следует, ибо…

– Доддс-Маклуски, вас опять просят к телефону! – прокричал Смайл из окна своего кабинета.

– Вот ведь упорный тип! – поразился Маклуски, – Смайл, скажите этому Фицрою, что мы с Доддсом внезапно отбыли в Барроу по какому-то срочному делу!

– На этот раз вам звонит не Фицрой, а ваш шеф из Лондона, – уточнил Смайл.

– Увы, послать шефа на все четыре стороны мы права не имеем, – трезво взглянул на ситуацию Доддс, – Маклуски, что вы застыли на лавке, как мраморный истукан? Сегодня ваша очередь подходить к телефону!

Маклуски произнёс себе под нос пару тёплых слов, спрятал едва раскуренную трубку обратно за пазуху и отправился в отделение полиции на новые телефонные переговоры… Вернулся он примерно через пять минут в окончательно испорченном настроении.

– Дурдом продолжается! – сообщил он не без мрачного пафоса, – Шеф велел нам немедленно выезжать в Крукроуд на подмогу Фицрою. Завтра с утра он (шеф) ждёт нас у себя в кабинете с отчётом о проделанной работе.

– Да чтоб их всех…! – не смог сдержать эмоций Доддс, – Мы только вчера прибыли в Алексвилл – а уже сегодня должны сматывать удочки и мчаться, высунув языки, на другой конец страны? Маклуски, а не забыли ли вы напомнить шефу о том, что мы ещё не выполнили его предыдущее задание по поимке похитителей Милдрея?

– Я ничего не забыл, – опроверг Маклуски, – Но шеф был непреклонен: Он сказал, что выслеживанием похитителей мы займёмся потом, когда разделаемся с более важными делами.

Я осторожно ему намекнул, что попытки заткнуть нами двоими все существующие в природе дырки напоминают натягивание тришкина кафтана. Шеф на это ответил, что если мы будем трудиться с полной отдачей, то нашего тришкиного одеяла должно хватить на всех. А когда шеф настроен упорно, переубедить его не способна ни одна сила на свете…

Над лавкой возле здания отделения полиции повисла полная безысходности тишина.