Победа Сердца

– А тут разве не безопасно? – снова буквально впившись огромными лиловыми глазками в своего любимого, вкрадчиво произнесла девушка.

Юноша, глядя в лицо девушки и ощущая руками тепло ее тела, одновременно с тем вдыхая ее чудесный аромат кожи, знал уже наперед, чем закончится этот разговор, но все же решил подыграть и не нарушать ход этой игры, что уже давно велась между ними двоими.

– Нет же, со мной тебе никогда не будет угрожать никакая опасность, я защищу тебя от любой напасти, я обещаю тебе!

– Честно-честно? – чуть втянув голову в плечи, переспросила девушка.

– Да, – мягко улыбнулся молодой человек, наклонившись к девушке, чтобы поцеловать ее, но та, резким движением оттолкнувшись от его груди и выскользнув из его рук, понеслась вниз кометой, что ударилась пламенем огня о почву, которая тут же начала кристаллизоваться, покрываясь черными минералами, что стали разрезать на части землю, а затем также быстро начиная плавиться под воздействием тепла, которое только что преобразовало их.

Когда они растопились, превратившись в абсолютно гладкую поверхность полной черноты, ее поверхности коснулся парящий уголек, которой был единственным, что осталось от упавшей звезды, которая, едва коснувшись поверхности, заставила ее пойти кругами, что стали расходиться во все стороны и, встречаясь где-то там, на расстояниях, которые были недоступны обычному восприятию, взметнулись вверх. Капли этого вещества, что стали переливаться разными цветами под воздействием света этого маленького, но чрезвычайно яркого уголька, осветили гигантский дикий островок, на котором уже рисовал фигуры этот самый неприметный на первый взгляд огонек.

Он оставлял за собой яркий, пылающий тысячами оттенков свет, как будто какой-то невидимый художник, а, возможно, и сам творец жизни раскрашивал чистый холст мироздания своей волшебной краской, используя трансформирующуюся кисть, после которой оcтавались замысловатые линии, что, переливаясь, стали оживать, благодаря энергии краски, которая, безусловно, была живой и помогала своему творцу. Она начинала сама, разливаясь, заполнять холст жизни, слой за слоем усложняя структуру конечной картины, очередного бессмертного творения своего невидимого художника, который более уже не существовал как таковой, но был процессом, был красками и был холстом, и, конечно, был самой картиной, которая проявлялась на этом холсте, в надежде в конце запечатлеть и тем самым понять самого себя.