Рождение Богов: НЕВОЗМОЖНОЕ

Лисимаха недоверчиво подняла брови:

– Что случилось?

– Я должна спасти одного человека.

– Это важнее твоего замужества?

– Да…

Жрица долго молчала, выжидающе глядя на девушку. Но Пандора никак не могла найти слов.

– Расскажи мне о нем.

– Его зовут Алексиус. Он был слугой в доме моего отца…

Лисимаха не сводила с Пандоры пристального взгляда.

– Он необычный человек… Алексиус часто рассказывал об очень странных вещах. Мне кажется, с ним порой разговаривали боги…

– Что с ним стало?

– Он не смог смириться с участью раба и ушел из нашего дома…

– Убежал?

Пандора замялась.

– Да… Но в этом была и моя вина. Я думаю, мы несправедливо поступили с ним. После этого боги разгневались на нашу семью. Я и мой отец попали в плен, а потом судьба свела меня с Алексиусом вновь, и уже я стала его рабыней. Теперь я уверена, что это была кара богов. Я искупила свою вину, и мы с отцом вернулись домой…

Лисимаха кивнула:

– Хвала богам! Это удивительная история! Но раз все закончилось хорошо, значит, ты верно поняла божественную волю.

Возблагодари Зевса и щедро награди Афину за помощь и поддержку!

– Но это не все… Боюсь, что не только наша семья была несправедлива к этому человеку. Весь наш город в долгу перед ним. Мне страшно, что гнев богов может обрушиться на Афины…

– О чем ты говоришь?

– Это Алексиус придумал, как взять Потидею и Олинф.

Он помог нашим воинам предотвратить отпадение Саны. Спас Алкивиада и его друзей от отравления… Но чем Афины отплатили ему за помощь? Алексиуса не просто оставили без почестей и наград, а изгнали с афинской земли под угрозой смерти…

– Но чем Афина может помочь тебе теперь?

– Алексиус несмотря ни на что вернулся в наш город с какой-то важной вестью. Рискнул свободой, хотя и ценил ее превыше всего. Но никто не выслушал его.

По приказу Алкивиада Алексиуса схватили и отправили на Лаврионские рудники. Я боюсь, что он умрет там …

Лисимаха испытующе смотрела на Пандору.

– Ты уверена, что тобой движет страх за наш полис или дело в чем-то другом?

Пандора зажмурилась. Только сейчас, после прямого вопроса жрицы, ей пришло в голову, что, быть может, она просто обманывала себя. Ее окатило волной липкого пронзительного стыда.