Рождение Богов: НЕВОЗМОЖНОЕ

Он просто прижался губами к стиснутым векам девушки, ощутив соленый вкус ее слез.

…

Они наскоро опустошили пару плошек остывших бобов под скабрезно-понимающим взором трактирщика. Алексиус купил у хозяина лист папируса и некоторое время что-то сосредоточенно писал, морща лоб и шевеля губами.

Поймав вопросительный взгляд девушки, Алексиус неловко улыбнулся:

– Нужно записать, пока я еще помню…

– Что?

Он на мгновение задумался, потом коснулся ее руки:

– Я все расскажу тебе завтра. Хорошо?

– Хорошо, – Пандора с трудом нашла в себе силы на ответную улыбку.

У нее слипались глаза.

Они поднялись по скрипучим ступенькам. Алексиус одной рукой сжимал ладонь Пандоры, а в другой держал выданный хозяином харчевни облезлый светильник, на дне которого оставалось всего несколько капель масла.

Войдя в комнату, Алексиус оглядел крошечную облезлую каморку и поморщился. В комнате стоял тяжелый запах прелой соломы, перебиваемый вонью горелого масла. Леша с виноватым видом покосился на девушку и тяжело вздохнул.

Пандора равнодушно махнула рукой и села на ложе. В этот момент крошечный огонек, ярко вспыхнув напоследок, погас. Пандора услышала, как Алексиус распахнул ставни и, пробираясь наощупь, вернулся к кровати. Сел рядом и прижал девушку к себе.

Они устали настолько, что на любовь уже не осталось сил. Пандора прижалась к Алексиусу и замерла, почувствовав на плече тяжесть его руки. Она закрыла глаза и впервые за последние месяцы провалилась в глубокий безмятежный сон.

Глава 8

1

Пандору разбудил грохот.

Она невольно открыла глаза и вскрикнула. Дверь с треском распахнулась, и на пороге появился отец. Увидев дочь в объятиях встревоженного Алексиуса, отец замер. Из его груди вырвался мучительный стон.

– О боги! За что?!

Пандора вздрогнула и еще крепче прижалась к Алексиусу, почувствовав его руку на своем плече.

Отец впился в бывшего раба ненавидящим взглядом:

– Боги свидетели, я не верил… До этого момента не мог поверить. Думал, какая-то ошибка, наваждение… – его голос дрожал.

Пандора с огромным трудом сдерживала себя, чтобы не подбежать к отцу, не обнять его и не упасть перед ним на колени. Она почувствовала, как ее глаза наливаются слезами.

– Ты… Ты… Аидово отродье… – отец силился подобрать слова. – Что еще тебе нужно от меня!? От моей семьи!? Ты ведь получил, что хотел! Отдай мне дочь!

– Она не вещь, чтобы ее брать или отдавать… – тихо ответил Алексиус. Его голос был на удивление спокоен.