Рождение богов I. Иллюстрированный роман

– Алексиус, – невольно сорвалось у него с языка.

Эллин хмуро взглянул на Лешу, и тот потупил взгляд.

– Ну ладно, – безразлично махнул рукой хозяин. – Алексиус так Алексиус.

Он набрал в легкие побольше воздуха и продолжил:

– Примите этот дар от нашего дома, – с этими словами Тофон с кратером вина в руке подошел к алтарю и щедро плеснул на него, затем разломил лепешку и положил на алтарь.

Взлохмаченный воробей, сидевший на деревце и внимательно наблюдавший за судьбой лепешки, спорхнул на каменную глыбу и начал ковырять клювом тесто.

Тофон улыбнулся:

– Добрый знак! Боги благоволят тебе… гхм… Алексиус. Теперь ты член нашей семьи!

Леша, не зная, что делать, переступил с ноги на ногу, неловко улыбнулся и кивнул.

– Будь послушен и исполнителен, – продолжал Тофон, – и будешь сыт и доволен. Почитай богов, своего господина и афинских граждан. Если кто обидит тебя или будет несправедлив к тебе, проси моей защиты и защиты богов.

Жрецы храма Гефеста всегда придут на помощь несправедливо наказанным.

Леша осторожно покосился на других рабов. У большинства было скучающее выражение лица. Вероятно, это был обряд принятия раба в семью. Тофон продолжал твердить восхваления богам, видимо, теперь он решил пройтись по всем богам по очереди. Леша решил, что от него требуется просто смирно стоять рядом.

– …В знак нашего покровительства возьми этот хитон, – и грек указал на сверток, который держала стоящая рядом женщина.

 – Мы одариваем тебя нашей милостью и милостью богов! Да будет тебе так же сладко в моем доме, как будет сладко, когда ты вкусишь эти смоквы! – закончив речь, Тофон кивнул Тимоклу. Раб зачерпнул с подноса горсть каких-то плодов, которые оказались подсушенным слипшимся инжиром, и всыпал их в Лешины ладони.

Обряд закончился. Тофон кивнул Алексею и сказал, что по обычаю предков тот свободен до конца дня. Вслед за этим он дал поручение Тимоклу все показать и объяснить новому рабу.

2

Сидя в небольшой кладовке с земляным полом, Леша задумчиво вертел в руках чистый, но уже заштопанный в нескольких местах и порядком застиранный кусок серой шерстяной ткани. При внимательном осмотре ему показалось, что ткань настолько рыхлая, что даже пальцем можно раздвинуть нити и проковырять дырку. Он проткнул мизинцем материю и озабоченно поглядел на Тимокла.