Незаконный наследник: Вспомнить, кем был. Стать собой. Остаться собой

Напротив каждого углубления был начертан знак, означавший стихию или направленность магии. Вот об этом меня точно никто не предупреждал. Я обошел алтарь по кругу и снова остановился возле проводницы.

– Так, и что я должен делать? – я потер подбородок.

По идее, чтобы алтарь активировать, необходима жертва. Сомневаюсь, что и в этом мире, как в любом другом, есть что-то лучшее для данных целей, нежели кровь. Ну, а так как проверку буду проходить я, то и кровь должна быть моя. Мои размышления прервал звук извлекаемого из ножен кинжала.

Я поднял взгляд и увидел, как безликая фигура моей проводницы сделала шаг в мою сторону, а в руке у нее блеснуло лезвие длинного кинжала.

– Эй, что ты делаешь? – я невольно попятился. В принципе женщинам не доверяю, а уж когда она вооружена и двигается прямо на меня, так вдвойне.

– Разве это не очевидно? – она сделала еще один шаг в мою сторону. – Подойди к алтарю и вытяни руку над центральной чашей.

А, так они эти выемки, которые еще и связаны между собой системой желобов, чашами называют? Очень интересно.

Стараясь таким образом успокоить взбесившееся сердце, уговаривая себя, что мне ничего здесь не грозит, я, тем не менее, сделал еще один шаг назад.

– Слушай, я примерно представляю, как подобные алтари работают, – ну еще бы мне не знать, после стольких болванов, кончивших жизнь на алтарях от рук жрецов. – И вовсе не обязательно, чтобы кинжал был направлен не рукой испытуемого. Дай мне железку, и я сделаю все сам в лучшем виде. – Я уже и не помнил, когда оставил политесы и перешел с ней на «ты».

Но сама женщина не возражала, и мне этого было достаточно.

– Не валяй дурака, дай сюда руку, или мы здесь до зимы просидим, – прошипела проводница.

– Нет, – я покачал головой, прекрасно понимая, что веду себя как идиот, но грустные воспоминания были еще слишком свежи, чтобы отбросить их в сторону.

– Да что я с тобой, как с ребенком, нянькаюсь? – она сделала выпад, и я перехватил ее руку с кинжалом, рывком развернул и прижал спиной к своей груди.

– Я же сказал, нет, – она попыталась вырваться, но я держал крепко. – Считай, что я боюсь крови. И сам вполне смогу себя порезать.

– Отпусти, кретин, я напишу докладную директору школы, – она начала вырываться как бешеная кошка. Я с трудом ее удерживал.

– Да хоть десять докладных, – с придыханием, потому что мне было неудобно, выпалил я.

И тут произошел конфуз. В пылу борьбы плащ распахнулся, и моя рука переместилась с ее талии прямо на упругую грудь.