Дон Кихот Ламанчский. Том I. Перевод Алексея Козлова

И первым, что маесе Николас дал ему в руки, были четыре тома Амадиса Галльского, на что священник изрёк наставительно:

– Кажется, это тайна для многих, потому что, как я слышал, эта книга была первой из рыцарских книг, напечатанных в Испании, и всё остальные берёт своё начало и происхождение от этой дьявольской ереси, и, как мне кажется, этот образец мерзкой сектантской чепухи, мы обязаны, без каких-либо амнистий, осудить и отправить прямым ходом в огонь.

– Нет, сэр, – возразил цирюльник, – я также слышал, что она является лучшей из всех книг, какие были написаны в этом жанре, и посему, в виде исключения, из чистой любви к искусству, она должна быть прощена.

– Это правда, – сказал священник, – и по этой причине ей на данный момент даруется жизнь! Аминь! Давайте, однако, посмотрим на то, что находится рядом с ней.

– Вот это, – возвестил цирюльник, – «Подвиги Экспландиана, законного сына Амадиса Галльского»!

– Ну, воистину, – сказал священник, – Отец за сына не в ответе! Возьмите-ка, госпожа хозяйка, побыстрее откройте окно и выбросьте сына в общую кучу к покойным родственникам, ведь кто-то же должен дать почин костру, в котором мы сожжём всю эту мерзкую семейку! Вот ведь какая гадость!

Хозяйка очень обрадовалась, и добродушный Экспландиан полетел в кучу, терпеливо ожидая, когда под ним затеплится огонь.

– Дальше! – приказал священник.

– Следом за ним шествует, – сказал цирюльник голосом, какими на площадях проповедуют толмачи, – вернее, хромает Амадис Греческий, и даже похоже, остальные, по моему мнению, все они – дальняя родня Амадиса.

– Дьявольское отродье! Так ступайте все в кучу! – изрёк священник, – Только за удовольствие сжечь королеву Пинтикинестру и вместе с ней пастушонка Даринеля, вкупе с его паршивыми высосанными из пальца эклогами, и гнусную хитромудрую чёртову околесицу этого автора, я бы сжёг даже собственного отца, несмотря на то, что он родил меня, явись он пред мои очи в образе ходячего рыцаря

– Я такого же мнения! – кивнул головой цирюльник,

– А я тем более! – добавила племянница.

– Вот так, – сказала хозяйка, – идите, и вы в загон с ними. И – в кучу их!

Нагрузившись, как могла, тяжёлыми томами, она, видимо, оберегая лестницу от лишних тягот, стала вываливать книги из окна.

– А это кто? – спросил священник.