Дон Кихот Ламанчский. Том I. Перевод Алексея Козлова

Санчо же ответил своему хозяину, что к тому времени, когда у них не будет маковой росинки во рту и он не будет нуждаться в нем, он может съёсть и его, когда захочет.

Дон Кихот же сказал Санчо, что пока что есть он не хочет, а Санчо может всегда перекусывать, когда ему заблагорассудиться, никогда не испрашивая ни у кого никаких разрешений.

С этой лицензией он Санчо как можно удобнее расположился на спине его осла, и вынув из седельных сумок то, что там было, и потрусывая за своим хозяином, стал смачно закусывать, время от времени отхлёбывая из своего бурдючка с таким присёрбыванием, что ему могли бы позавидовать самые отпетые пьянчуги в Малаге.

И вот в то время как он ехал, столь часто прикладываясь, да прикладываясь к своему бурдючку, из головы его потихоньку вылетели все эти обещания, которые ему надавал Дон Кихот, и в благодарность за то, что ему позволено так долго оттягиваться и отдыхать, он сам потихоньку стал мечтать и ждать новых приключений, какими бы опасными они ни оказались.

В ту ночь они заночевали под большими пробковыми дубами, и от одного из них Дон Кихот оторвал сухой сук, который почти что мог служить ему копьём, и даже насадил на него железный наконечник, который он снял со сломанного копья. Всю эту ночь Дон Кихот не спал, думая о своей госпоже Дульчинее, пытаясь приспособить реальность к тому, что он читал в своих книгах, где рыцари проводили бессонные ночи в цветущих и безлюдных лесах, развлекаясь чтением мемуаров своих дам.

Санчо же употребил свой досуг на совсем другое: поскольку у него был полный желудок, налитый отнюдь не цикорной водой, от сна он взял всё, что возможно, и всю ночь спал мёртвым сном, и если бы его не разбудили, если бы хозяин не стал тормошить его, то бог его знает, когда бы он вообще проснулся, несмотря на лучи солнца, сильно бившие ему в лицо, или пение птиц, которые несметными голосами и очень радостным пеньем приветствовали пришествие нового дня.

Встав, он подошел к своему бурдючку и нашел его изрядно похудевшим, чем он был накануне вечером, и он всем сердцем огорчился, потому что ясно понимал, что его бурдючок ещё долго не будет иметь никакого пополнения.

Дон Кихот и тут не захотел завтракать, потому что, как говорится, он питался в основном сладкими мечтами. Они выехали на свой старый путь направлением на Гавань Ляпис, и к полудню, примерно около трёх часов увидели её пред собой.