Граф Рысев

Не должно его быть, должны быть коротко остриженные волосы! А, собственно, почему они не могут быть длинными? Да хрен его знает, не помню, но не должны и точка.

Тихон тем временем отворотил мою неудобную куртку и заглянул внутрь.

– Не понимаю, откуда котёнок, – пробормотал я, наблюдая за его действиями. – В марте у рысей только гон начинается, а тут котёнок, да никак не меньше месяца ему.

– Дык знак это, – в голосе Тихона такое благоговение звучало, что мне стало немного не по себе. – Приняла тебя рысь-защитница рода Рысевых.

Да ещё и дитя своё в помощь дала.

Я посмотрел на него с изрядной долей скепсиса. Как-то на подарок не слишком похоже. А если бы я кроху не заметил? Так бы и остался щедрый дар, какой-то непонятной рыси ныть под животом мёртвой матери, пока не околел, так, что ли?

– Тихон, мне нехорошо. Мне очень сильно нехорошо, – пробормотал я, уже даже не обращая внимание на волосы, закрывшие одну половину лица. Вторую половину шевелюры всё ещё удерживала лента.

– Ваше сиятельство, Евгений Фёдорович, а шапка-то ваша где? – Тихон всплеснул руками.

Я же пожал плечами. Откуда я знаю. Я даже не помню, была она на мне или нет. – Пойдём, помаленьку, тут телега у меня недалеко. Нам бы до неё добраться, а там с ветерком домчимся до родного дома, ну а ежели что, в охотничьем домике схоронимся.

– А что может случиться? – Тихон пытался надеть на меня треух, но я отмахивался. В теплой шапке становилось только хуже. Холодный же воздух немного остужал разгорячённую голову.

– Дык прорывы же.

В этом году что-то рановато. Зато частенько. А у нас из оружия, только мой нож. Не отобьёмся, ежели что.

– Я не знаю, что такое прорывы, – прошептал я. – Не помню.

– Ничего, лекарь вас попользует, и сразу вспомните, – пригрозил мне Тихон, и тут мы вышли к телеге, запряжённой каурой кобылкой.

Тихон помог мне устроиться на сене, а я всё это время размышлял, что же в сказанной им фразе про лекаря показалось мне не слишком приличным.

– Н-но, родная, пошла, – раздался голос над головой, телега дёрнулась и покатилась.

Глаза сами собой закрылись. Спать было нельзя, это я откуда-то знал, но и поделать с собой ничего не мог. Потому что, когда на меня накатывала дремота, по крайней мере, ничего не болело. Я уже начал проваливаться в самый настоящий сон, как громко заржала лошадь, а Тихон заорал. – Не успели! Давай, родная! До охотничьего домика два хлопка вожжами! Защита в нём хорошая, поди, отсидимся, а там и его сиятельство граф помощь пришлёт.