Открытое небо

А это килограммы легкого, легчайшего бабла, которого ни мексы, ни душманы не принесут. Выстраиваешь цепочку, наводишь дисциплину, у тебя же талант к работе с людьми. Свисток, вбрасывание, несколько звонков, и всё – счета прирастают нулями.

– Спасибо за заботу. Но тебе-то какая будет выгода, если я приду в политику?

– Своих людей много не бывает. Глядишь, и мне пригодятся твои ребята-отморозки. Не все задачи можно решить официально. Пока.

Нельзя больше говорить, нет слов – мы приехали.

Невероятная вилла… В любимых цветах Теодора – из чёрного мрамора с красными прожилками. Вот что значит – не просто бизнесмен, а эстет, человек искусства. Запрокидываю голову, чтобы лучше разглядеть лепнину на фронтоне. Фантасмагорические, сложные фигуры, переплетённые руки и тела, крылья, виноградные грозди, морские волны… Арки, колонны, резные решётки…

Где-то за углом раздаётся звонкий собачий лай. Теодор зовет:

– Собака Аркадьевна!

Выбегают две большие овчарки.

Породистые красавицы, чёрные как смоль. Ластятся к гостям.

– Теодор, их же двое? А вторую как зовут?

– Одну зовут просто Собака, было по приколу. А вторую назвал в честь соседа – Аркадьевна.

– Тест на отцовство делал?

– Ха! Я под тебя комедийное шоу запущу! Талант пропадает.

Интерьер виллы неописуемый, в стиле нуар. Полумрак, еле видны листы старинных рукописей в золотых рамах, лежащая скульптура обнажённой негритянки, изогнувшейся как пантера, деревянная решётка лифта, словно из старого фильма.

По сторонам – перегородки из дымчатого полупрозрачного стекла, за которыми начинаются тёмные коридоры куда-то вниз и вдаль. Слабый свет от лестничного окна, видно плохо. Справа – то ли винотека, то ли химическая лаборатория, в неописуемом беспорядке стоящие и лежащие пузатые и плоские бутылки, флаконы, пузырьки, колбы, блестящие и тёмные, целые и расколотые, как будто сумасшедшие дрались там, хватаясь за всё вокруг. Слева – похоже на старинную библиотеку, бесчисленные полки с книгами и перевязанными свитками.

Что-то заставляет остановиться, не могу оторвать взгляд от этой библиотеки. Наверное, цепкий наркотик ещё не отпустил до конца. Ведь точно вижу: что-то движется на полках, будто книги сделаны из живой шевелящейся кожи. И эта неясная чёрная масса за стеклом, а дальше за ней слабое мерцание, словно коридор уходит в болото, над которым ползают блуждающие огни.