«Некрономикон» и шифр Медиума

Тебе ведь тоже знакомо это чувство? Ведь ты тоже делал полезные и нужные дела.

Максим кивнул головой, хотя и Медиум не требовал от него ответа.

– Так вот, теперь послушай одну очень важную вещь, – Медиум сделал многозначительную паузу. – Ты никогда не задавался вопросом, почему твои дворовые друзья так рано ушли из жизни, один за другим и никто из них не дожил даже до тридцати? Только ты один и остался.

Межинский вскинул голову и удивлённо посмотрел на Мартина.

– Так это всё ты? – медленно протянул он.

– Нет, не я, – невозмутимо ответил Медиум. – Я не имею права причинять другим людям боль и страдания. Но я догадываюсь кто за этим стоит и точно знаю – они ушли из жизни из-за того, что издевались надо мной и приносили мне физическую и душевную боль. А ведь никакого криминала, все выглядело естественно и без всяких подозрений. Один отравился метиловым спиртом и умер в страшных судорогах, так и не дождавшись скорой помощи; другой погиб в криминальных разборках, получив пулю в самое сердце; третий утонул, когда поехал с какой-то малолеткой отдыхать на море; четвертый погиб в автокатастрофе, на секунду заснув за рулём и вылетев на «встречку»; а пятый выпрыгнул из окна, когда у него наступил очередной приступ депрессии.

Пять молодых парней – пять смертей.

– Я догадывался, что ты за этим всем стоишь, – Межинский соскочил с места. – И тебе не жалко было такое сделать. Ты же сам говорил, что никто не имеет права лишать другого человека жизни. Из-за того, что тебя обижали, ты сделал несчастными пять семей.

Подумай, как воспринимали смерть своих сыновей матери, как страдали отцы, братья и сестры. Ты спас много жизней, но они не могут перекрыть тех, которых ты загубил.

– Перестань мне читать нравоучения, – процедил сквозь зубы Медиум. – Тоже мне святой нашелся. Я никого не трогал даже пальцем. А в том, что произошло, виноваты какие-то высшие, неведомые нам силы.

– И ты не пытался остановить эти силы? – недоумевал Межинский, стиснув кулаки. – Ты такая же мразь, как и все остальные.

Это только со стороны ты выглядишь каким-то особенным, святым. А душа у тебя такая же чёрная и подлая, как и у всех двуногих.

– Душа у меня чиста и прозрачна, как вода в ручейке весной, – ехидно улыбнулся Медиум. – Ты мне будешь говорить о нравственности. Ты и тебе подобные, которые создали этот мир, где сильный убивает слабого, богатый порабощает бедного, здоровый смеётся над больным, а сытый никак не может понять голодного.