Эскадра

Зажечь свечу… А если это не свеча? А если это патрон в патронташе, который на тебя надет? Любому пользователю огнестрельного – то есть не магнито-гравитационного или, скажем, оптического – оружия, идущему против этого парня, стоит поберечься. А лучше и вовсе "не ходить", да. Чего стоила одна фраза Чавеса-старшего: "Он его убил, сеньор капитан. Представляете? Ударил костылем по голове – и убил!"

Освобожденная "десантная десятка" не только нашла все свое снаряжение – жадный Али не смог выкинуть ничего, все припрятал, ну они и нашли – она освободила пятерых бедолаг-исследователей, находившихся у местных в роли "батареек".

Еще двоих освободить уже не удалось: "перегорели" из-за жадности их "пользователей". Но и освобождение не обошлось без Дюпона: только он мог подкрасться к магам-менталистам хотя бы на расстояние выстрела из рэйлгана (а это с хорошей оптикой несколько километров), не будучи обнаруженным. Стрелком он был, впрочем, отменным, и после ликвидации мага десантники проводили привычную "зачистку с освобождением заложников". Пару раз в самый неподходящий момент "на арене" появлялся еще один "маг-чародей" – младший член клана или гость – но Жан-Клод, сидящий на каком-нибудь холме или просто на дереве, следил за ситуацией через прицел, и проблемы не успевали возникнуть.

Но чувство незащищенности от ментального воздействия все-таки очень напрягало, и это Чавес тоже подчеркнул в отчете в надежде, что данный момент войдет в список рекомендаций апгрейда снаряжения, предлагаемый капитаном – было такое правило, что командир, встретившийся с чем-то новым, рекомендовал начальству ввести защиту от этого, и иногда так даже и происходило, пусть и не сразу.

Капитан Дюпон не был ни подчиненным капитана Кортасара, ни даже гражданином Аргентины, однако Энрике чувствовал, что этот парень ему еще может очень понадобиться. Француз… Ну и прекрасно, ведь отношения Аргентины и Франции уже несколько веков были самыми что ни на есть дружескими. Так что почему бы и не француз, лишь бы приносил пользу.

А Дюпон приносил. Уже принес.

Капитан Кортасар коснулся сенсорной панели и произнес: "Господин капитан Дюпон, не могли бы вы подойти на мостик?" Эта вежливость не была "прогибом", в обычной обстановке капитан был столь же вежлив и со своими подчиненными, все это знали – и, кстати, очень ценили. Любой начальник может сказать: "Эй, ты, быстро сюда!" Но отнюдь не любой обратится по имени и попросит подойти, как только будет возможность.