Эскадра

– Командир, вы говорите так, будто мы летим бомбить друзей!

– Не друзей. Врагов. Непримиримых врагов. Но – я знаю их, и знаю хорошо. Мусульмане вовсе не являются поголовно кровожадными подонками. Они такие же живые люди, как и мы. И наша война – это страшная трагедия, а не "борьба добра со злом". Мы – не "добро". А они – не "зло". То, что нам не ужиться в этой вселенной вместе – просто немереная невезуха, вот и все. Мы убиваем их, чтобы они не убили нас, это естественно и правильно. Но ведь и они думают так же… Такие же люди, как мы.

– То есть мы летим не воевать, а убивать?

– Именно, пилот, именно. "Утешить" могу лишь одним: я, Узиэль Гал, замминистра Акбара, теперь уже, надеюсь, Нового Сиона, и генерал израильской армии (а вы не знали о моем звании? Так вот теперь знаете), беру этот грех перед Господом на себя. Грех всех вас я беру на себя. Это мой приказ, который вы должны выполнить – так выполните же его. Я сам полечу с вами, на "борту тринадцать", ведь никто не любит брать этот номер. Пилотированию меня, помнится, тоже обучали.

И вот еще что: вместе со мной пойдут "тройка" и "семерка", мы идем на дворец халифа, поэтому проверьте липтонные генераторы: тамошние менталисты могут "поймать" вас даже на суборбитальной траектории.

– Да все проверено, командир, работает, включим сразу после взлета, причем все, а не только ваша группа!

– Тогда… Еще раз: вы – солдаты и должны выполнить мой приказ и свой долг. И еще раз: простите меня.

– Они убили мою маленькую сестру, – сказал капрал Лени, самый молодой в эскадрилье, – изнасиловали и убили.

После того, что вы сказали, господин генерал, я может уже и не буду ненавидеть всех арабов без разбора… Но бомбы сбрасывать – буду, строго согласно планам и расчетам. Их слезы моей восьмилетней сестры не остановили, так что и я… Теперь уж вы меня простите, господин генерал Гал.

– По машинам, парни, – сказал Узиэль.

***

– О великий халиф, да продлит Аллах твои дни, – начал эмир Тайип, – благодарю тебя за приглашение во дворец и за оценку моих скромных заслуг!

– Ну, не скромничай, Реджеп.

Тридцать штурмовиков, пусть и старых, могли бы выжечь до половины наших территорий, так что твои заслуги очевидны. Куда их там перенаправили?

– На Ла Нинья, о великий халиф.

– Я даже не знаю, где это. Но это и хорошо. Далеко, очень далеко. И там, ты говоришь, война?

– Именно, о великий халиф, причем война, в которой получателям штурмовиков ничего "не светит", что с самолетами, что без них.