Драконы моря

Женщина же сказала Теофилу, что Хальфдан сын человека, который оказал хорошую службу его отцу, досадив архимандриту, поэтому Хальфдан заполучил расположение не только своей любовницы но и её мужа.

Когда я услышал каким образом он завоевал приязнь казначея, я сказал, что поступать таким образом, это всё равно, что сразу вонзить меч себе в грудь. И что для меня будет тяжким несчастьем потерять единственного сына из-за размалеванных женских глаз. Но он был упрям и отказался слушать мои советы. Он сказал, что эта женщина подобна ангельскому свету, и ничто не сравнится с ней, и он не сможет без неё жить.

А теперь он станет богатым человеком с именем на службе у казначея, и ему не придётся больше оставаться нищим лучником. К тому же, нет никакой опасности, что его могут убить из-за неё, ибо он сам наполовину византиец, если я об этом забыл, и лучше разбирается в здешних обычаях, включая женщин. Когда он сказал это, меня охватил великий гнев и я проклял само имя его матери; и мы расстались.

Это стало большим несчастьем для меня. Но я надеялся, что со временем он наскучит этой женщине, или она сама надоест ему, и он возвратится ко мне. «Тогда», – думал я, – «когда моя служба закончится, мы оба вернёмся домой на север, он найдёт себе суженую и позабудет о своей византийской крови.»

Прошло время, и император Василий, величайший полководец, когда-либо правивший в Миклагарде, начал новый поход против булгар. Его враги были смелыми воинами и ужасными разбойниками, подобными чуме для своих соседей; итак, они пробудили гнев многих базилевсов, и теперь император Василий поклялся уничтожить их царство до последнего человека, а их царя повесить в цепях на воротах его же собственного города.

Он двинулся на их земли с могущественным войском, и его багряный флот вошёл в Черное море, дабы опустошить побережья булгар.

Но двенадцать лучших кораблей, и в том числе мой, были выбраны для другого. Мы взяли на борт столько воинов сколько могли вместить наши суда и поплыли на север вдоль берега, пока не достигли устья реки зовущейся Дунай, и это величайшая из всех рек, которую я видел.

Предводителем нашего флота был некий Бардас; у него был самый большой корабль из всех нас, и когда мы поднимались вверх по реке, до меня дошли слухи, что казначей Теофил плывёт вместе с ним. Я возрадовался сердцем, ибо надеялся снова увидеть сына, если он жив. Но никто не мог объяснить, зачем казначей сопровождает наши корабли.