Игры Масок

И это правильно, иначе жизнь превратилась бы в бесконечную фобию…

Алекс поднялся на ноги и окинул внимательным взглядом соседнюю крышу. Перехода по высоте нет, значит, спокойно можно прыгнуть максимум метров на пять. Поскольку дома, истинно по-русски, стоят наискось, то самое близкое место как раз составляет около четырех метров. С запасом даже.

– А как вы определяете, что вот через это можете прыгнуть, а через это – нет? – тихо передразнил он одну из давешних журналисток.

– Глазомер и математика, милочка, – с нравоучительными нотками, как иногда любил говорить Алексей Селин, сказал он.

 – А еще шестое чувство, третий глаз, и чувствительная к падениям пятая точка. Ох… – Он потер ушибленный зад. – Что-то слишком много падений для одного дня…

Где-то в глубине сознания мелькнула искорка страха – а вдруг и в этот раз не допрыгнешь, сорвешься? Математика уже один раз ошиблась…

– Я лучший… – тихо произнес Алекс себе под нос, затыкая внутренний голос. – Лучший или мертвый…

Он разбежался и прыгнул на соседнюю крышу.

Полет в группировке – «дроп».[10 - Дроп (англ. drop – высадка) – плотная группировка, принимаемая во время прыжка для уменьшения сопротивления воздуха.] Секунды эйфории. Ощущение, будто ты действительно умеешь летать. Затем быстрый выход из группировки, касание всеми четырьмя конечностями теплой крыши, кувырок – «ролл»,[11 - Ролл (англ. roll – кувырок) – используется для погашения инерции после прыжка с большой высоты.] и запоздалый удар адреналина.

– Крылья, крылья, – весело процитировал Алекс известный мультик. – Главное, хвост!

* * *

Алексей Селин неторопливо поднимался на свой злосчастный четвертый этаж, и все мысли его носили исключительно ворчливый характер.

И почему в пятиэтажках лифты не предусмотрены? Как было бы приятно сейчас зайти в кабину, испещренную наскальной живописью двадцать первого века, и нажать на заветную расплавленную кнопочку. А тут топать приходится…

Все тело болело так, будто его избивали несколько часов к ряду.

В тишине раздавался одинокий хруст выбитого сустава голеностопа правой ноги и глухая ругань:

– Не мог поаккуратнее прыгать, – бурчал он себе под нос. – Великий паркурист, блин…

Звонок разразился приглушенной трелью, и вскоре с той стороны двери защелкали замки. На пороге появился отец – темноволосый, грузный мужчина в спортивном костюме, с длиннющими усами, коим мог позавидовать любой кубанский казак.