С отрога Геликона

Внутри у него все клокотало, но он понимал, что впрямую рассердиться сейчас было бы неуместно.

– Послушай, Сфенел, – сказал царю Геракл, когда они спустились на несколько ступеней по темной лестнице, – я знаю, что, находясь в гостях, невежливо отказываться от угощений и даров. Но этот подарок я в самом деле принять не могу.

– Как так? – возмутился Сфенел. – Ведь я узнавал, и мне стало известно, что, находясь у Феспия, ты…

– Все верно, – прервал Геракл речь царя, не желая, однако, его переубеждать.

 – Твои люди тебя не обманули, но, как говорят, товар не по купцу.

– Что ты имеешь в виду?

– Да то, что в Фиваиде в деревнях девушки краше. А уж про тех, что показываются при дворе Креонта, я и вообще молчу. Я не хотел говорить при твоих тиринфянках.

– Как так?

– Ну так. Приезжай к нам в гости – убедишься сам, – пригласил он царя, хорошо понимая, что тот не приедет. – Да и подарками мы уже обменялись, и мне как-то… не с руки…

– Понимаю, но все же…

– Сфенел! Я надеюсь, что ты в самом деле понял меня.

Скажи, что я плохо себя почувствовал, устал или еще что-нибудь. А то они ведь все сгорают от желания, – ехидно улыбнулся юноша. – Счастливо тебе!

Прийдя в свои покои, Геракл поднял уже засыпавшего Лаодаманта. Затем, они вместе подняли Амфитриона, и уже втроем – давно видевшего сны Клита. Юный герой ни мгновения больше не хотел оставаться в этом доме. Далеко за полночь фиванцы достигли хижины Алкея.

Там все поначалу перепугались, ибо посреди ночи собаки подняли необычно громкий лай, но в итоге были рады снова видеть у себя столь редких и столь дорогих гостей. Этот долгий-предолгий день закончился для путников там же, где и начался.

Засыпая, Лаодамант благодарил богов за то, что Геракл выдержал все испытания и теперь вернется со всеми в Фивы. Амфитрионов же сын в душе посмеивался над Сфенелом. «Да…, – думал он, – в делах Эрота все же нету на свете мужа искуснее кекропийца Феспия.

»

Глава 7.

Следующий день фиванцы вместе с Алкеем, как и предполагалось, провели у Электриона. Тот жил в городе Мидее, что между Тиринфом и Микенами. Дом его был, конечно, не как пастушеская хижина амфитрионова отца, но все-таки тоже очень и очень скромным. Далеко не бедный Электрион объяснял это тем, что его любимые дома плавают по морю. Путешествия были его страстью, разделяемой так же и Анаксо.